Руины веры

Сам заметил у меня отсутствие энтузиазма, или Кесседи нашептал?

— Ты еще не участвовал в разборках между банд, — озвучивает очевидное, подходит и становится, возвышаясь передо мной, а потом вдруг водружает ладонь мне на плечо: — Если я дал тебе оружие, то я на тебя ставлю.

Сжимаю губы покрепче. Как бы ни засмеяться в голос. Великий мотиватор, чтоб его. Видимо, теперь мне следует схватить знамя и бежать на врага впереди всех с воинственным кличем. Непременно так и поступлю, как только найду подходящий кусок тряпки для знамени…

Мне нужно поблагодарить за доверие.

“Спасибо” — такое простое слово. Но произнести его не могу. Не Коэну. Не в этой ситуации.

— Твои ставки никогда не проигрывают, — отвечаю. Пусть понимает, как хочет.

Коэн усмехается и убирает руку.

— Хороший ответ.

Гори в аду, сукин сын. Хорошо, что в темноте он уже не видит выражение моего лица.

— А теперь пошли, — торопит Коэн банду, утратив ко мне интерес. — Кесс, дай распоряжение Мышу и догоняй. Остальные за мной. И тихо!

Если тихо, то и орать нечего, Ваше Величество.

Бросаю взгляд на дверной проем барака, в котором только что скрылся Райан, отворачиваюсь и плетусь за другими.

***

Не знаю, какой была банда Сида с Сидом, но без Сида они не бойцы. Все происходит быстро.

Еще пока было светло, Олаф и Рид сходили на разведку, и теперь Проклятые точно знают место нахождения противника. Квадрат из бараков тускло освещен пламенем костра, как и днем, разведенного внутри одного из них. Мы крадемся бесшумно, взвешивая каждый шаг на утоптанном снегу. Райан быстро догоняет остальных и теперь, к моему удивлению, распоряжения отдает именно он, а не Коэн. Если так не хотел стычки с бандой Сида, то зачем взялся за ее организацию?

В слабом свете спутника вижу, как Кесседи поднимает руку, указывает на Фила и делает знак, чтобы шел направо.

Следующий Курт, его отправляет в другую сторону. Коэн пока вообще в стороне. Как истинный полководец ждет, когда ему можно будет пожинать лавры победителя.

А вот и мой черед. Мне Райан указывает на окно, давно лишенное стекол.

Внутри барака тихо. Слышен лишь треск костра. Люди уже легли спать. Покосившаяся дверь прикрыта, часового нет.

Стоит подумать, как из-за угла выруливает темная тень.

Значит, часовой имеется, но отошел, то ли сделать обход, то ли справить нужду.

Человек идет, смотря под ноги, чтобы не споткнуться в темноте, и совсем не ожидает встретить во дворе компанию. Олаф делает резкое движение и бьет незнакомца прикладом винтовки по голове. В тишине глухой звук походит на то, будто кто-то уронил арбуз (помню, как-то папа купил дорогущую гигантскую ягоду с Земли, а мне посчастливилось задеть стол, и зелено-полосатое чудо покатилось и рухнуло на пол).