Руины веры

— Фред, их там человек двадцать, — вмешивается Кесседи. — Ты положишь их всех?

— Почему нет?

— Потому что гора трупов приведет к нам патруль. Никому не нужно, чтобы на нас объявили охоту и искали целенаправленно, — голос у Райана уверенный и хладнокровный, будто и правда, все, что его смущает в плане главаря, это невозможность спрятать тела.

— Откуда ты знаешь, сколько их? — прищуривается Коэн. Напрягаюсь.

— Чаи с Сидом распивал, — огрызается Кесседи. — Оттуда же, откуда Рид и Кир про оружие. Слухи.

Коэн кивает, принимая версию.

— И что ты предлагаешь? — зло прищуривается.

— Просто оставить в покое и идти своей дорогой?

— Как вариант.

— Ну уж нет. У меня к банде Сида старые счеты.

— Значит, застаем врасплох и забираем оружие, — соглашается Райан. Еще бы ему не согласиться, сейчас Коэна за уши не оттянешь от идеи нападения. — Но куча покойников за спиной нам не нужна.

— А я слышал от кого-то, что у них есть женщины и дети, — вставляет молчавший до этого Фил.

Огонь азарта в глазах Коэна разгорается еще ярче.

— Женщины — это хорошо, — чуть ли не облизывается.

Судя по выражению лица Кесседи, он сейчас борется с тем же желанием, что и я на улице, — прибить блондина.

— Значит, решено, — хлопает в ладоши Коэн и поднимается со своего насеста. — Собираемся и идем, как только стемнеет. Главное не нарваться на патруль. Кир, Рид, вы видели, куда этот тип направлялся? Сможете вывести к их лагерю?

— Сможем, — снова отвечает за двоих Рид.

— Отлично, — Коэн доволен.

***

Не.

Хочу.

В этом.

Участвовать.

Можно долго себя обманывать, что тебя уже давно ничего не задевает, что видеть смерть — привычка, быть ее причиной — вынужденная мера, жалость делает тебя слабее, слабость приведет к твоей собственной смерти.

Но это все только слова. Раньше мне никогда не приходилось видеть смерть так близко, а до Здоровяка Сида мне ни разу не приходилось убивать. Не жалею о своем решении зарезать Сида и спасти Мыша. Повторись подобные обстоятельства, я убью снова. И, если будет кто-то угрожать моей жизни, убью. Это вопрос выживания, остальное — пустой треп. Но пойти и убивать по приказу — для меня за гранью добра и зла.

Коэн с Кесседи еще что-то обсуждают. Фил и Олаф топчутся рядом, иногда вставляя “ценные” замечания, а я отхожу, плюхаюсь на свое одеяло в углу и отворачиваюсь от всех.

Не могу остановить главаря. Я новичок, у меня нет права голоса, тем более, если не хочу вызвать подозрения. Если даже Райан не может…

А вот это уже плохо, я думаю о Кесседи слишком хорошо, будто он отличается от остальных, но это неправильно. Райан такой же член банды, как и другие.