Руины веры

Глаза Мышонка вспыхивают, он хочет что-то сказать, но я качаю головой, а затем выхожу из их с Попсом жилища. Брэдли сторонится, пропуская меня, он явно ничего не понял, и хорошо.

В коридоре по-прежнему никого, первая половина дня здесь — сонный час перед бурной ночной деятельностью, и я беспрепятственно добираюсь до своего нового временного пристанища.

Поднимаю штору и встречаюсь с карими глазами.

Райан лежит на своей койке на спине, заложив руки за голову. На меня смотрит так, будто я давно здесь живу: скорее скучающе, чем заинтересованно. Впрочем, чужую куртку на гвозде он не заметить не мог.

Вот, значит, что у меня за сосед — Райан Кесседи. Неожиданно.

— Привет, — говорю, хотя мы виделись несколько минут назад.

Райан хмыкает, видимо, считая приветствие излишним, и укладывается набок.

— Свет, будь добр, не включай, когда я сплю, — говорит буднично, кивая в сторону настенной лампы, расположенной над тумбой между нашими кроватями. Похоже, он привык к частой смене соседей. Тем лучше.

— Без проблем, — отвечаю и прохожу к своей койке, сажусь, снимаю ботинки. Раз у всех днем принят “тихий час”, пора вливаться в коллектив.

Выключаю свет и укладываюсь, но стоит закрыть глаза, снова возникает нелепое желание мыть руки. Пару минут даже подумываю, не сходить ли в “ванную”, но пересиливаю себя и лежу неподвижно. С собой и своими поступками нужно примириться.

В “комнате” полутемно, свет проникает только через штору, выполняющую функцию двери.

— Значит, ты убил Здоровяка Сида? — раздается внезапно.

Кесседи, ты же, вроде, неразговорчивый. Вот бы и молчал…

— Убил, — отвечаю сухо.

— Чтобы спасти Мыша?

— Нет, чтобы получить наследство его тетушки, — вдруг вспыхиваю.

Райан хмыкает.

— На его тетушку мне наплевать, а за Мыша спасибо.

Это так неожиданно, что не нахожу, что ответить.

К черту его с благодарностями. Мне бы руки помыть.

Все-таки не выдерживаю. Молча встаю, обуваюсь и плетусь в ванную, где провожу еще четверть часа, оттирая ладони огрызком мыла до тех пор, пока кожа не начинает гореть.

8."

"— Пап, ну можно я пойду погуляю? — плаксиво спрашивает девочка, откладывая планшет, на котором открыта страница из школьного учебника.

Девочке лет десять, она одета в модные брюки и яркую футболку со смешной рожицей — последний писк моды, длинные волосы стянуты в тугой “хвост” на макушке.

На улице тепло по меркам Аквилона, и девочке хочется гулять с друзьями, а не корпеть над учебниками, но отец не умолим:

— Уже поздно, завтра погуляете, — он на мгновение отрывается от своего рабочего компьютера, чтобы ответить дочери, и снова возвращается к работе.