0
0
— Гадкие, да?
— Опасные, если зазеваться, — поправляет отец.
— Ну, так ты не зевай на работе, — серьезно советует девочка. — Мама говорит, если с утра выпьет кофе, тут же перестает зевать. А ты пил сегодня кофе?
— Пил-пил, — смеется мужчина.
— Ух ты! — они подходят к зданию, и девочка замирает в восхищении. — Тысяча этажей!
— Сто четырнадцать, — поправляет отец. — В столице нет зданий, выше ста четырнадцати этажей.
— Почему? — девочка умеет считать, но для нее нет большой разницы сто или тысяча. Это все равно ужас как много.
— Потому, что тогда они будут мешать транспортной сети.
"Отец указывает вверх, и девочка послушно задирает голову, следуя взглядом за его жестом. В небе несутся флайеры. Сверкающие. Быстрые…
Они и сейчас несутся над головой в транспортном потоке. В этом районе их посадка строго ограничена, и если нет специального разрешения, садись на окраине города и добирайся оттуда по земле или под ней.
Щурюсь и вглядываюсь в сияющую на солнце табличку справа от входа: “Строй-Феррис”. Надо же, фирма функционирует и даже сохранила свое название. Сумел ли дядя ее спасти, или теперь она в руках не связанных с нашей семьей людей?
И все же улыбаюсь.
— Эй, парень, чего тебе? — окликает меня высоченный охранник, прохаживающийся у стеклянных дверей.
Это Патрик. Помню, как папа нанимал его. Тогда он был еще совсем мальчишкой. Тонким и долговязым. Дядя был против, а отец утверждал, что из парня выйдет толк, и настаивал, что верных людей надо растить смолоду.
Качаю головой. Отступаю.
— Ничего.
Патрик щурится на солнце. Пытается разглядеть мое лицо.
— Парень, а я тебя знаю? — его собственное лицо принимает задумчивое выражение.
— Нет, — пожимаю плечами, не вынимая рук из карманов, — извини.
Разворачиваюсь и иду прочь. Быстро и не оглядываясь.
Патрик ошибся. Мы никогда раньше с ним не встречались. Потому что мне всего четыре года отроду. Юный в то время охранник был знаком с хозяйской дочерью. Но она давно умерла.
***
Прихожу на место встречи раньше других и прибываю в совершенно растрепанных чувствах. Патрик, Патрик, к черту твою наблюдательность.
К моему облегчению Проклятые возвращаются в полном составе.
— Как так? — рассуждает Брэд, устроившись возле меня на скамейке. — Люди живут в раю и не понимают это.
— А ты понимал, в каком аду жил, пока не увидел Верхний мир? — бурчит Курт.
Как ни странно, Попс не спешит соглашаться.
— Мы нормально жили. А они в раю. Вот до банды было плохо.
Помню историю Брэда. Его семья по-настоящему голодала.
