Руины веры

Во флайере еще водитель, но я вижу только его профиль. Нами он не интересуется и не оборачивается.

— Пристегнитесь, — вполголоса приказывает Кесседи и показывает на собственном примере. Получается не у всех и не с первого раза. Мне приходится помогать сидящему рядом Курту.

Ну, вот и все.

Откидываюсь на спинку сидения. Прикрываю глаза.

Мотор мерно гудит. Флайер набирает высоту. Никто не произносит ни слова.

32.

Мерное гудение флайера убаюкивает. Проклятые нервничают, испуганно переглядываются, глазеют в окно, и явно сохраняют молчание с большим трудом. А на меня, наоборот, накатывает необычайное спокойствие.

Должно быть, от усталости. Закрываю глаза и позволяю себе расслабиться.

Флайер идет на снижение. Чувствую поднявшимся к горлу желудком, не открывая глаз. Водитель у них так себе, отмечаю краем сознания. Хорошо, что желудок пуст, а то бы вышел конфуз.

Открываю глаза и осматриваю банду. Лица бледные. Вытягивают шеи, пытаясь рассмотреть приближающуюся землю. Сижу у окна, поэтому мне достаточно лишь повернуть голову."

"Верхний мир. Точнее, его окраина. Коттеджный поселок. Здания не выше двух-трех этажей.

Знаю это место. Находится на самом севере Верхнего мира. Климат почти такой же, как “внизу”, потому земля дешевая, и те, кто может себе позволить большее, тут не задерживаются. Помню, дядюшка Квентин имел большие виды на эту территорию. Постоянно предлагал отцу вложить деньги в местную недвижимость, чтобы потом, когда цены возрастут, перепродать или сдавать в аренду втридорога. Папа сказал, что хочет зарабатывать честно, ни на ком не наживаясь. Идеалист.

Флайер летит прямо к жилым домам и опускается на посадочной площадке одного из коттеджей.

Это не роскошный особняк. Тут таких мало, но все же есть. Мы садимся во дворе скромного, ничем внешне непримечательного двухэтажного здания с покатой крышей, покрытой красной черепицей. Красная крыша, пожалуй, единственная отличительная черта дома.

Мужчина, ведший переговоры с Райаном, открывает дверцу и спрыгивает наружу. Водитель остается на месте, по-прежнему не выказывая к “живому грузу” ни малейшего интереса. Или вышколенный не лезть не в свои дела. Или понимает, что жить, по плану, нам осталось немного, поэтому незачем запоминать “временные файлы”.

Пассажирская дверь открывается. Мужчина в черном заглядывает внутрь, находит взглядом Кесседи, кивает ему:

— Пошли, перетрём, — бросает. Райан молча отстегивает ремень безопасности и исчезает в дверном проеме. — А вы, — оставшиеся удостаиваются хмурого взгляда, — сидите тут. И чтоб как мыши. Понятно?

На лицах страх и полнейшее непонимание. Попс в откровенном ужасе вжимается в спинку сидения.

— Понятно, — отвечаю за всех. Чего тут непонятного.