Руины веры

Мой маленький протест принес мне моральное удовлетворение, парочку умозаключений и одну блестящую идею, так что плата оправдана.

— Я понял, — киваю. — Куда?

— Комната справа от входа.

О, аудиенция по всем правилам, в отдельных покоях.

— Угу, — и собираюсь пройти мимо.

— Пойти с тобой?

Моя нога замирает в воздухе, не успев совершить шаг до конца. Мне показалось? Он, что, серьезно? И голос такой… Участливый!

Мне становится не по себе.

Свожу в шутку:

— Мы же договорились, ты вступишься, только если меня начнут убивать, — в ответ ни подобия на улыбку. Вздыхаю, говорю откровенно: — Мы оба знаем, что там будет.

Свидетели унижения мне не нужны.

Райан кивает и отходит в сторону, пропуская. Прохожу, передергиваю плечами.

Кесседи, если ты так мастерски играешь, то это хуже ножа под ребра…

***

Коэн стоит, привалившись бедрами к подоконнику, руки скрещены на груди. На улице светло, а в помещении мрачно. Из-за контраста плохо вижу его лицо. Психологический прием, чтобы напугать? Но я не боюсь. Вот когда Райан предложил свою помощь и поддержку, меня пробрало, а гнев главаря — нет, не страшно.

— Кэмерон, — произносит Коэн сквозь зубы.

Меня редко зовут полным именем. Так и хочется передразнить и ответить: “Фредерик”. Но торможу себя. Нужно знать меру.

Молчу. Стою, вытянув руки по швам, и молчу. Он ударит, я знаю. Сейчас или чуть позже, но ударит. И если хочу выполнить задуманное, мне придется стерпеть.

— Как это понимать? — молчу. Пусть сам распинается. Мой расчет верен. Не получив от меня реакции, Коэн продолжает: — Я не разрешал никому уходить от общего костра. Банда должна быть вместе, — может еще в туалет вместе ходить? — Один костер, одно помещение, это необходимо для безопасности и единства, — теперь меня подмывает рассмеяться.

О каком единстве ты говоришь, самокоронованный садист? У тебя единство только с собственным эго. — Никто не должен самовольно уходить от остальных, не поставив меня в известность. Ну что же ты молчишь?! — вдруг срывается на крик. Нервы-то у тебя, Коэн, ни к черту. — Говори и объясняй!

А еще упади на колени и трижды стукни лбом об пол в покаянии. Ну-ну…"

"Разлепляю губы:

— В следующий раз я обязательно спрошу.

— В следующий?! — взвизгивает Коэн. — Мы говорили с тобой несколько раз.

Я ясно сказал тебе, что требуется, чтобы быть в банде. Ты хорошо показал себя и, что, зазнался? — он разъединяет руки и грозит пальцем. — В банде есть четкие границы. И без согласования со мной ты не имеешь права ступить и шагу. Ты меня понял?

— Понял, — отвечаю равнодушно. Хорошо бы изобразить испуг, но настроение у меня сегодня отвратительное. Заканчивай свою речь, Коэн, и иди ко всем чертям.

Я этого жду, поэтому не удивляюсь. Не пытаюсь защититься. Главарь бьет по лицу. Слева в челюсть. Рука у него тяжелая.