Роман о двух мирах

Гелиобас довольно улыбнулся. Затем он взял с небольшого столика маленький кубок и вышел. Вернувшись, однако, почти тотчас же с наполненной до краев чашей, он сказал, подав ее мне:

– Выпейте, это ваше лекарство на сегодня, а потом поезжайте в пансион и сразу в постель.

Я выпила все залпом. У напитка был восхитительный вкус – как у выдержанного кьянти.

– У тебя нет успокоительного глотка и для меня? – спросил князь Иван, угрюмо и рассеянно перелистывая альбом с фотографиями.

– Нет, – ответил Гелиобас, бросив на него проницательный взгляд. – Эликсир, подходящий для твоего нынешнего состояния, может успокоить тебя слишком сильно.

Князь посмотрел на Зару, но та молчала. Она взяла из стоявшей рядом корзинки отрез шелковой ткани с вышивкой и принялась за дело. Гелиобас подошел к князю и накрыл его ладонь своею.

– Спой нам, Иван, – сказал он ласково. – Спой одну из ваших диких русских песен – Зара очень их любит, и эта дама перед отъездом тоже хотела бы услышать твой голос.

Князь помедлил, а потом, еще раз взглянув на склоненную головку Зары, подошел к роялю. Играл он блестяще, техника была великолепна и изящна. Его голос, баритон глубокий и мягкий, звонкий и в то же время нежный, поистине очаровывал. Он спел французскую версию славянской песни о любви, которая после моего перевода звучала примерно так:

Как буря швыряет ракушки на берег,Как солнце озаряет светом море,Как птичья трель по весне звенит в вышине,Так любовь моя рвется навстречу тебе.Как плющ обвивает башню,Как роса питает влагой пашню,Как к свету тень, как к ночи день,Так душа моя льнет к тебе!Как луна над землей сияет гордоНа троне, сотканном из облаков,Как в скалах грот отвергнет волну,Так гнев твой меня отвратит.Как в ночи трескучий морозБезжалостно губит кущи роз,Как кинжал повергает в прах короля,Так жестокость твоя убивает меня.Несмотря на твою королевскую спесь,Моя страсть, моя боль опаляют тебя;Пока не умру, повторять буду я:«Я люблю! Я смею любить тебя!»20Закончил он резко и страстно и тут же встал из-за рояля.

Я горячо восхитилась его песней и великолепным голосом, и князь, казалось, был даже благодарен за похвалу, которой мы с Гелиобасом щедро его одарили.

Вошел паж, объявил, что «мадемуазель ждет карета», и я собралась уходить. Зара нежно поцеловала меня, прошептав: «Приезжай завтра пораньше», грациозно поклонилась князю Ивану и тотчас вышла из гостиной.

Гелиобас подал мне руку, чтобы сопроводить к карете. С нами вышел и князь Иван. Когда двери дома открылись обычным бесшумным способом, я увидела элегантную легкую карету, запряженную парой вороных лошадей, что доставляли немало хлопот кучеру тем, как беспокойно и резво били копытами по брусчатке, поднимаясь на дыбы.