Роман о двух мирах

Моя матушка… – тут глаза его затуманились, – бедная душа! Она давно умерла – моя матушка никогда не отпускала меня в постель, не осенив крестом. Однако все в прошлом! Я бы хотел, мадемуазель, – и его голос стал очень тихим, – отправить для… для нее цветов, вы понимаете?

Я все поняла и с готовностью пообещала возложить любые цветы, какие бы он ни выбрал, на святые останки той земной красоты, которую он любил, по собственному признанию, «сильнее, чем большинство мужчин любит большинство женщин».

Князь Иван искренне поблагодарил меня, я видела, как он вздохнул с облегчением и удовлетворением. Бросив взгляд на знакомый ему зал, он послал прощальный воздушный поцелуй в сторону часовни – жестом хоть и простым, но полным нежности и печали. Затем, низко поклонившись, князь оставил меня. Входная дверь открылась и закрылась за ним своим обычным бесшумным образом.

Наступило утро, и в огромном особняке отеля «Марс» все шло привычным чередом, однако в воздухе царило мрачное уныние, которое не могли рассеять мои усилия. Слуги выглядели угрюмыми и уставшими, свою невозмутимость сохраняли только армяне и маленький паж-грек. Приготовления к похоронам Зары шли быстро: они были чрезвычайно просты, а церемония предполагалась исключительно частного характера. Гелиобас отдавал приказы и следил за выполнением самых подробных инструкций в обычной спокойной манере, хотя его взгляд отяжелел, а прекрасное лицо сделалось еще более величественным от смиренной священной скорби, лежавшей на нем, словно глубокая тень. Паж подал ему легкий завтрак прямо в кабинет – он ничего не попробовал. Служанка принесла мне кофе, вот только сама мысль о еде и напитках казалась отталкивающей, и я к нему даже не притронулась. Мой разум был занят осмыслением порученной мне миссии – наблюдать за разрушением огромной статуи Зары, как она сама просила. Обдумав все, я направилась к Гелиобасу и поведала ему о данном мне задании. Он выслушал со всем вниманием.

– Исполните его немедленно, – решительно сказал он. – Возьмите армян: они тактичные, послушные и не задают лишних вопросов – крепкими молотами они быстро разрушат статую. Стойте! Я пойду с вами. – И, посмотрев на меня внимательней, Казимир мягко добавил: – Вы ничего не ели, дитя мое? Не получается? Вас быстро покинут силы – вот, примите. – Он протянул рюмку жидкости, оживляющие свойства которой, как я хорошо знала, гораздо превосходят свойства любой другой пищи. Я послушно выпила ее, а когда возвращала ему пустую рюмку, он вымолвил: – У меня тоже есть указания от Зары. Полагаю, вы знаете, что она подготовилась к смерти?

– Не знала, но, видимо, так и есть, – ответила я."

"– Да. Мы оба готовились. Весь день провели в часовне, говоря друг другу прощальные слова.