Роковое сокровище

— Бедняге стало хуже. Бриджид слышала, как Фодрон говорил Рамзи, что Гидеон именно поэтому задерживается. Фодрону и Энтони придется выполнять обязанности Гидеона до его возвращения.

— У тебя доброе сердце, девушка.

— Неужели ты не поставил бы за меня свечу, лежи я на смертном одре?

— Не смей говорить ни о чем подобном! Я не позволил бы тебе умереть! — горячо заверил он.

Джиллиан подалась вперед и поцеловала мужа в плечо.

— Я пообещала Бриджид, что она сможет жить с нами. И хотя она старалась не подать виду, я заметила, что она смертельно испугана моим предложением. Ну разве не забавно?

— Ей было бы трудно привыкнуть. Рамзи в отличие от меня обращается со своими людьми как с детьми.

— Но почему же мне будет легко освоиться?

— Ошибаешься. И тебе туго придется.

— Вовсе нет, потому что ты будешь рядом. Мне все равно, где и как я живу, пока ты не покинешь меня.

Бродик был потрясен до глубины души такой верой и преданностью.

— Теперь, когда я женат, придется кое-что изменить, — заметил он.

— Что именно?

— Ты скорее всего захочешь иметь дом.

— А сейчас у тебя нет дома?

— Нет.

— Где же ты спишь? — охнула она, стараясь не вспылить.

— Под открытым небом. Куда лучше мягкой постели.

— А когда идет дождь? — сухо осведомилась девушка, и Бродик понял, что терпение ее подходит к концу. Она уже не растирала его плечи, а молотила по ним кулачками.

— Терплю. Остается только мокнуть. Господи, неужели он это серьезно?!

— А остальные? Тоже спят на земле?

— Некоторые. Женатые мужчины живут в таких же коттеджах, как этот.

— А ты?

— Мне это ни к чему.

— Но теперь и ты женился. В отличие от тебя я вовсе не желаю мерзнуть и мокнуть.

— Будешь спать со мной.

— Да, но мне нужен дом.

— Такой же, как у Рамзи? — встревожился Бродик.

— Нет, я не стремлюсь к подобной роскоши. С меня хватит обычного домика, — заверила Джиллиан и провела пальчиком по узловатому шраму в виде полумесяца как раз под его правым плечом.

— Откуда это у тебя?

— Не помню. Слишком много времени прошло.

— Должно быть, сильно болело, — посочувствовала она, поцеловала застарелый рубец и, заметив, как напрягся Бродик, снова коснулась губами шрама и прилегла на спину мужа.

— Ты убиваешь меня, Джиллиан, — простонал он.

— Я слишком тяжела для тебя?

— Разве в этом дело? Если не прекратишь вертеться, я не выдержу и снова возьму тебя, а ты еще после вчерашнего не опомнилась.

Жар, исходящий от его тела, согревал ее.

— Уже опомнилась, — прошептала она. — И ночью тебя это не волновало.

— Значит, ты помнишь?! А я думал, что ты спала, — поддел Бродик.

— Спала. И должно быть, это во сне кричала!

— Верно, кричала, да еще как, — улыбнулся он.