Роковое сокровище

Никто и никогда до этих пор не беспокоился за него. Единственным родственником Бродика был его брат Уинслоу, но и он не мог заменить семью. Они, разумеется, любили друг друга по-братски, но были, в сущности, чужими людьми, со своими заботами и радостями, коих полно у каждого.

— Ты убедишься в том, что я сумею тебя уберечь, — бросил Бродик.

— Ты просто не представляешь, против каких темных сил пытаешься восстать. Это не простые люди. Они гордятся дружбой и поддержкой короля, и на их стороне сам дьявол.

— Но в их жилах не течет кровь горцев, и одно это обстоятельство делает ублюдков уязвимыми.

— Да будь же ты серьезным! — упрекнула девушка. — Горец так же смертен, как англичанин.

— Я приказываю тебе верить в меня.

Джиллиан безнадежно махнула рукой. Что толку спорить!

— Это все, что я могу тебе обещать. Доверие и спокойствие. Можешь раздавать команды направо и налево, но это не изменит моих чувств.

— У любого есть свои слабости, — терпеливо объяснил он, — и я обязательно найду их уязвимые места. Даю слово.

— У любого?

— Именно, — подтвердил он и, намотав ее волосы на кулак, оттянул ей назад голову. Джиллиан зачарованно смотрела ему в глаза.

— А твоя слабость, Бродик? — прошептала она наконец.

— Ты.

Глава 17

И он закрыл ее уста поцелуем, чтобы не слышать ни возражений, ни протестов. Бродик словно забыл, что на свете существуют нежность и ласка. Поцелуй был почти жестоким, требовательным, передавшим всю силу его желания. Его язык погрузился в сладостные глубины ее рта, и через мгновение Джиллиан забыла обо всем, отдавшись на волю настигшей ее бури. Кончик ее языка робко коснулся вторгшегося «завоевателя», но когда она ощутила, что и без того железная хватка сжалась еще сильнее, и услышала нечто вроде тихого рычания, мгновенно осмелела. Страсть подхватила ее и понесла, но она отчего-то не испугалась, уверенная, что Бродик не причинит ей зла.

Он тоже, казалось, забыл обо всем, и пламя в крови разгоралось все сильнее с каждой минутой. Господи, какое волшебство творят его губы! Все, о чем она способна думать, — как бы прижаться к нему еще теснее, раствориться, расплавиться, стать единым целым.

Он погладил Джиллиан по спине, подхватил и приподнял, прижавшись к ее бедрам своими. Ее груди терлись о его торс, а бедра обжигали расплавленным оловом. Она горела желанием получить больше… больше… Воздуха уже не хватало, и сил оставалось лишь на то, чтобы лихорадочно возвращать поцелуи.

— Бродик, я хочу…

Он снова приник к ее губам, словно умирающий от жажды — к источнику, и, неожиданно разжав руки, позволил ей медленно соскользнуть на землю. Зарывшись лицом в ее шею, он несколько раз глубоко прерывисто вздохнул, пытаясь вернуть самообладание.