Реки не замерзают

Но

ведь он сам обещал: перед выборами был у нас с телевидением, уговорил нас

подтвердить, что, дескать регулярно оказывает помощь нашему детскому дому — тут

тебе и мебель, и постельное белье, и продукты. Золотые горы обещал: ни в чем,

мол, не будете знать недостатка. Мы, как дуры, поверили и наговорили всего в объектив

и теперь вот бочка краски…

— Да ладно,

Мария, Бог ему судья, — устало махнула рукой вторая женщина, — пойдем, нам еще

вон сколько обратно добираться. Извините, — склонила она голову в сторону Петра

Варфоломеевича.

— Вы адрес все

же оставьте, — настойчиво попросил он.

— А вот берите,

— Мария протянула Петру Варфоломеевичу письмо с резолюцией Грибова, — там все

написано, можете, кстати, и краску получить: нам она все равно без надобности…"

"После ухода

женщин Петр Варфоломеевич в растерянности гулял по полутемному коридору. В

голове у него что-то перепуталось и поменялось местами: ему вдруг вообразилось,

что он сейчас у себя на заводе, несет свою вахту и что сейчас ночь — его,

варфоломеевская. Мимо проходили люди и он подозрительно их оглядывал: мало ли что

несут? Но потом, оказавшись в очередной раз у двери в приемную, вспомнил про

Грибова и застыл. Его вдруг осенила важная мысль. ""Как это Макрина

говорила? — припомнил он. — Нисходит Пресвятая Богородица и касается Своими

пречистыми перстами омертвевшего сердца? Так?"" Петр Варфоломеевич

зажмурился и хлопнул себя ладонью по лбу: ""Да как же я, старый недоумок,

могу Ее просить коснуться такого сердца? Оно же не просто омертвевшее, оно

разлагается и смердит"". Петр Варфоломеевич ужаснулся от такой мысли и хотел

уж было бежать прочь, но отчего-то совершил обратное: потянул на себя ручку

двери в приемную и вошел…

У секретарских

столов стоял сам Иван Сергеевич Грибов. Он полуобнимал молодую секретаршу и,

улыбаясь, шептал ей что-то на ушко. Та же вся цвела и трепетала, словно

прижимался к ней не плешивый и животастый Грибов, а какой-нибудь Ален Делон.

— Вы ко мне? —

строго спросил Грибов, заметив Петра Варфоломеевича, и скинул руку со спины

секретарши. — Я сегодня прием закончил.

— Этот

гражданин с утра ждет, он из церкви какой-то, — подала голос секретарша, — его

письмо у вас на столе, Иван Сергеевич.

— Да? — Грибов

насупился. — А почему гражданин? Господин. Теперь все господа. Чего вы просите?

Петр

Варфоломеевич молчал и задумчиво смотрел на книжные стеллажи.

— Так чего? —

нетерпеливо переспросил Грибов. — Может вам бочку краски? Нам тут два вагона

лишних… — он оборвал себя на полуслове, видно не желая далее откровенничать о

делах и вопросительно взглянул на Петра Варфоломеевича.