2
0Вот так! И как не
верить ему после этого в силу молитвы?
Закончив
правило, Петр Варфоломеевич с сожалением взглянул на дрожащий золотистый огонек
и осторожно дунул. “У Макрины неугасимая горит, — подумал, — а здесь? Она,
конечно, другое дело – сама себе хозяйка”. Но что тут попишешь, у них в семье
свой уклад, у них – голова всему Александра Георгиевна.
— Ты что, из
ума выжил? – вскипела она, как только увидела теплящуюся, по ее мнению, без
дела лампаду. – Пожар устроить хочешь? Погорим, по миру пойдем.
— С чего вдруг?
– попытался успокоить супругу Петр Варфоломеевич. – Бог не выдаст, свинья не
съест. Просто так ничего не бывает, на все Божья воля.
— Нет уж, —
отрезала Александра Георгиевна, — Я на старости лет по углам мыкаться не
собираюсь!
Впрочем, таким
порядком жили они с той поры, как вышли из-под венца — на супругу характера
Петру Варфоломеевичу никогда не хватало…"
"И как же
странно все у них складывалось. Петр Варфоломеевич, когда был помоложе, на
хождение жены в церковь смотрел искоса. Посмеивался даже, глядя как крестится
она у иконы и что-то шепчет. Если б кто сказал ему тогда, что сам он в свое
время будет терпеливо выстаивать каждую воскресную и праздничную службу,
приходя загодя к началу; научится аккуратно креститься и класть поклоны —
рассмеялся бы в лучшем случае. Вот так… Но человек, как известно, предполагает,
а Бог располагает. Перевернулась вся его жизнь, как-то тихо и незаметно. Вроде
бы и скорби особливо не одолевали — так, мелкие неурядицы, да неудобства,
хроническая нехватка денег, например. Но разве ж это скорби? Тем не менее, со
свечечки пятирублевой, да с молитовки, заученной на память, началась для него
другая жизнь. ""Будем теперь с женой на пару"", — думал он выстаивая
первую литургию, — она ведь у нас давняя богомолка"". Однако, не так все
просто оказалось. Хотя Александра Георгиевна умела и покреститься у божницы и
пошептать что-то, но в церковь не шибко ходить любила. Зайдет лишь свечку
поставить на Пасху, да на Рождество — вот и вся недолга. Что уж там говорить об
исповеди да причащении? И так уж вышло, что теперь она посмеивалась над своим
благоверным. ""Ну, что, богомольник, — поддевала она с ехидцей, — грехи-то
все батюшке своему отнес или утаил чего? Смотри, иначе в Рай не пустят.""
Петр Варфоломеевич, хоть и неопытен был в делах духовных, быстро распознал в
чем дело, понял, что есть Вера и вера. Первая — живая, деятельная, как у
Макрины, например. Такую веру с большой буквы нужно писать. А другая — холодная
и словно мертвая, с маленькой буквы, одним словом. Держась такой веры, можно и
перекреститься и пошептать что-то, но только пустым это останется делом — не
шевельнется ничего в душе, не зазвучит.
