1
0
Изо дня в день они пожирали и разрушали меня изнутри, посыпая своим пеплом мою душу.
“Я не дам вам больше накрывать себя чернотой и унынием. Не стану жить в тоске и печали, - улыбаюсь сама себе и мурлычу перепевку известной песни. - Разве плохо, что мы не похожи с тобой. Я позволила себе, быть немного другой. Полюби меня такой! Полюби себя такой, полюби себя такой, какая ты есть!”
Под этот незамысловатый, но ужасно позитивный мотивчик, прямо выпрыгиваю из постели.
Нахожу песню в инете и начинаю под нее в пижамке приплясывать, плавно раскачивая руками и виляя попкой.
Задерживаюсь около большого ростового зеркала. Иногда у меня создается впечатление, что оно своеобразный портал, через который Брагин подсматривает за мной.
Не знаю так это или нет, но машу ему рукой, подмигиваю и показываю язык.
В таком приподнятом настроении, совершая незамысловатые “па”, вытанцовываюсь из своей спальни в детскую.
Малыхи мои, два моих Янчика, еще спят.
И как всегда вместе - рядом.
Ага, сегодня Януська переползла под бочок к своему братику Янчику.
Наклоняюсь к каждому. Руками не трогаю, чтобы не разбудить. Но…
Вдохнуть любимый сладковато-молочный запах детства себе позволяю.
Конечно, сейчас бы я не отказалась почмокать свои любимые щечки, ручки, ножки, попки.
Только увы и ах…
Сажусь напротив. Смотрю на своих пупсиков. Вздыхая, вспоминаю день их рождения, когда они могли остаться без матери.
По московским меркам скорая доставила меня в клинику быстро."
"Несмотря на принятые меры протокола, бригаде не удалось остановить кровотечение.
Все осложнилось еще и тем, что у меня начались схватки.
Уже в клинике от страха за детей, боли и слабости теряю сознание.
В себя прихожу в тот момент, когда врачи, подключая меня к разным аппаратам, обсуждают, что нужно вызывать родственников.
Понимая о чем идет речь, собрав все силы, стараюсь как можно громче прошептать: “Спасайте детей!”
После очередного всплытия на поверхность сознания, приоткрыв веки, вижу бледное лицо Брагина.
Наши взгляды сталкиваются.
Не знаю, что видит Роберт в моих глазах, но я в его - сталь.
- Мила, стоп! Стоп! Нет! Не уплывай. Подписывай бумаги! - сквозь вату сознания слышу его приказной тон и чувствую прикосновение к своей кисти.
Дергаю рукой, словно хочу стряхнуть его ладонь.
- Дура! - рычит и приказывает Роберт. - Подписывай бумагу. Сейчас же!
Пытаюсь прошелестеть Брагину, чтобы детей не бросал. Но…
Сил нет ни на что…
- Мила, умоляю поставь подпись. Клянусь памятью жены и сыновей, что не заберу у тебя детей. Мила, подумай о детях, а не своей гордыне! - голос мужчины со стали срывается и в нем появляется мольба.
Киваю головой.
Брагин вкладывает в мои пальцы ручку.
Помогает мне в нескольких местах поставить подпись.
