6
0
Под дых бьет пониманием, что видеть меня она не хочет и не собирается.
Я иду следом, но на небольшом отдалении, и рассматриваю дочь жадно.
Дети отстранились от нас, и мы больше месяца, наверное, с дочкой не виделись. Она все время говорила, что ей некогда, ей некогда.
Но правда в том, что она просто не хотела со мной видеться.
Затаила обиду.
Наверное, я это заслужила, то, что дочь не желает меня видеть.
Мне не хватило мудрости быть выше распрей, я не удержалась от соблазна попытаться перетянуть детей на свою сторону и, когда это не удалось, высказалась крайне паршиво о своей дочери, вывалила на нее все свои обиды, часть которых вообще не имела именно к ней никакого отношения, а другая часть была до такого постыдной, что даже вспоминать не хочется.
Мужики-мужики… Боже, тьфу на вас!
Я детей упустила, они меня сторонятся.
И это самое паршивое, что могло случиться.
Чувствую себя прокаженной собакой.
Дочь выходит из кафе, да, вот сейчас, когда она поворачивается левой стороной, я четко понимаю, что это моя Леська.
Моя Леська и какой-то, блин, взрослый мужик!
Он точно не её ровесник, не молодой парень и даже, о чёрт… не мужчина лет тридцати.
Он старше.
Мне кажется, это седина? Или так свет падает?
Они заворачивают за угол.
Бежать за ними сейчас совсем глупо? Или я имею такое право?
Всё-таки решаю идти, я должна знать, с кем проводит время моя дочь.
Ей двадцать два, а мужику… лет сорок, если не больше! О кошмар какой, он же ей в отцы годится, извращенец!
Я делаю шаг, крепкий захват на локте не позволяет выйти из кафе.
— Вот ты где! — снова Николай. — Я уже тебя потерял.
— Николай, спасибо за ужин, но мне пора.
Он хмурится.
— Я не понял….
— Чего? — взрываюсь. — Того, что женщина не обязана давать тебе за ужин? Или у нас рабовладельческий строй и та, чей десерт ты оплатил, обязана раздвинуть перед тобой ноги? Так вот, если ты так считаешь, то знай… Ты ошибаешься, а я сейчас тебе деньги верну за ужин. Ровно половину! Фифти-фифти и разошлись!
Николай смотрит на меня, округлив глаза, потом немного хмурится и косится по сторонам.
— Эй, ты чего? Хватит.… Прекрати сцены устраивать. Твою мать, не позорь меня! — злится, матернувшись.
Мы, действительно, привлекаем слишком много ненужного внимания. Но с одной стороны это даже хорошо. Потому что под таким количеством посторонних взглядов вряд ли Николай позволит себе лишнего.
Или я надумала себе лишнего?
Я выдергиваю из кошелька купюру и протягиваю боссу.
— Ты нормальная, нет? — удивляется он.
Удивляется, а потом, резко развернувшись, уходит.
Я все ещё под прицелами множества пар глаз, выбегаю, но не за боссом, нет. Он же, кажется, именно на это надеялся, обернувшись.
Но я пробегаю мимо, заворачиваю за угол.
Чёрт!
Дочери уже нет.…
Ее и след простыл.
