4
0Вопросы есть? Возражения? Уточнения? Нет? Тогда мы красиво удаляемся.
Кирилл протянул руку, я положила ладонь поверх его пальцев, и мы покинули кабинет администратора, ускоряясь с каждым шагом.
Когда мы вышли на улицу и влетели в салон автомобиля Кира, он быстро завел мотор, и машина сорвалась с места.
А мы переглянулись и засмеялись, сбрасывая напряжение прошедших десяти минут.
– Кирилл, – позвала я, когда мы отсмеялись, – я вчера правда его побила?
– А то! – с гордостью произнес бывший. – Сначала обхамила, а потом обиделась, когда мальчики предложили меня в багажник сунуть, и защитила мою честь шикарным хуком справа.
– А тебе синяк тоже я поставила?
– Сделаю вид, что не слышу надежды в твоем голосе. Не ты, я просто удар пропустил, когда на тебя отвлекся. Ты и Моту умудрилась поугрожать, что он не пущает тебя продолжить увлекательное мероприятие по чистке морд.
– Боже, как стыдно, – я спрятала лицо в ладони и, кажется, покраснела.
– Закусывать надо, тогда не так стыдно будет, – подсказал мне Захаров, – а то я видел вчерашние записи: два кусочека колбаски съела и стала невероятным Алком.
Я отвернулась, немного подумала и перевела тему:
– Мне кажется, что мы не найдем телефон.
– Погоди, Шунь, еще не вечер. Сейчас в отделение заедем, может, там найдется.
Он свернул на перекрестке, беря курс к отделению полиции, пока я переваривала события прошедшего дня, который, кажется, не планировал заканчиваться.
Я даже проигнорировала бесящую «Шуню», не в силах больше спорить и возмущаться.
Через двадцать минут мы остановились у отделения полиции. Захаров ультимативно потребовал, чтобы я ждала в машине, и я не стала спорить.
Смотрела ему в спину, пока он шел к входу, автоматически отмечая все изменения в нем.
Это был тот же Кирилл, но другой. Старше, матерее. Такой же серьезно-несерьезный, но словно повзрослел. Стал мужчиной. Самоуверенным, обаятельным нахалом.
У него изменилась даже мимика. Казалось, черты лица стали жестче, заострились. Он сменил прическу на модную мужскую стрижку, стал по-другому одеваться.
Не изменилось только то, что заболтать он мог кого угодно и варианты решения всех проблем у него остались прежними. И взгляд, обращенный на меня, все тот же.
"Я машинально взяла свой стаканчик с остывшим кофе с подставки, сделала глоток и задумчиво ждала, в который раз прокручивая последние несколько дней.
Его не было около получаса. Я за это время умудрилась сгрызть все ногти и от души поерзать на сидении. Даже немного накрутила себя на тему того, что его снова могли посадить в камеру.
И уже почти решилась идти за ним, как Захаров расслабленно и вальяжно вышел из отделения полиции и медленно пошел в мою сторону, озаряя улицу улыбкой.
