Разведен. Влюблен. Опасен

В общем, виноват, конечно, я, потому что научил. Видите ли, моя генетическая ненависть к этому летающему супу передалась воздушно-капельным. А я, Кирюха, богом клянусь, ни при чем. Не учил я Федора, он сам!

Федор был сыном Катерины от первого брака.

– Мотя, он на тебя смотрит и повторяет, учить не надо, он сам нахватается.

– Он нахватается, а я отхватываю.

– Зато в деревне снова весело, – разулыбался я.

– Погоди, еще Алиска с Дэнчиком подрастут… – мечтательно улыбнулся друг.

Мы помолчали, а Мот поинтересовался:

– Доберман рабам работы подогнал?

– Забыл, – улыбнулся я.

– Поехали поедим, пока не вспомнил, – предложил Мотя, – мне все равно дома делать нечего.

– И мне, – согласился я, поднимаясь.

– Кирюха, что с Саней? – надавил Мот на мою новую любимую мозоль.

– Ничего, – дернул я плечом.

– Страхово, что она этого Сазана реально любит? – участливо спросил друг.

– В душу, прям как Чужой, заглядываешь, – согласился я.

– Да я бы тоже этим вопросом задался, – признался Мотя. – Пойдем есть, у меня на голодный желудок мозг отказывается соображать.

– «Кишка кишке бьет палкой по башке», мой Антоха так говорит.

– Шарит, канистра, – одобрительно покачал головой Матвей. – Куда поедем?

– Я знаю одно место, – пробубнил я.

Пять лет там не был, но неожиданно потянуло. Сашкино любимое кафе. У меня нечасто получалось ее туда водить, но это место она обожала. Саня всегда была неравнодушна к котикам, а в том кафе эти котики были везде, даже на салфетках.

– Погнали, – согласился Мотя.

Мою тачку еще не починили, пришлось ехать на машине друга. Я назвал адрес по памяти, Мотя вбил его в навигатор и завел мотор.

Я смотрел на летний закат и ни хрена себя не понимал.

Внутренний голос снова ехидно напомнил, что второе фиаско с одной и той же женщиной мы переживем, конечно, но с потерями. Большими.

– Кирюха, не грузись. Всегда есть два варианта, даже если тебя съели.

– Тормози здесь, – подсказал я.

Мот свернул на парковку, заглушил мотор, и мы потопали в кафе. С каждым шагом я чувствовал, как мышцы все сильнее напрягаются, а челюсти сжимались сами собой до хруста.

– Ема… – прокомментировал Мот, когда мы вошли в помещение.

Все изменилось, кроме треклятых котиков. Пять лет назад это было тихое кафе, где можно было спокойно поесть, а сейчас в полутьме зала играла музыка, столы стояли у стен, а в центре танцевали несколько пар под заунывный крик Сатаны, который картавил, растягивая «Тропикана-женщина», стоя у огромного монитора.

Но я ничего не слышал. В ушах билось сердце, когда я безошибочно нашел взглядом ту, о ком думал всю дорогу.

Саня, ее родная сестра Маша и заклятая подружка Вероника сидели за столом.