7
0Я не прощу себе никогда, если испорчу тебе репутацию.
— Так ты это делаешь из уважения ко мне? — без околичностей спросила она.
— Да.
— Молодую деревенскую акушерку крадет из дома знатный англичанин, преступник и предатель. Затем ее же похищает испанский работорговец, который в свою очередь сбывает ее арабскому принцу, от которого она едва успевает унести ноги. О чьей репутации идет речь, Майлз?
— Алекс…
— Зачем ты пытаешься обмануть меня?
— Это правда.
— Ложь! Надуманная, за уши притянутая ложь! Я не знаю, что произошло, но в силу каких-то причин ты больше не хочешь меня и не можешь набраться духу сказать об этом ясно. Почему, Майлз? Из-за моей подпорченной репутации? Ты чувствуешь себя виноватым и хочешь жениться на мне из жалости? Так?
— Алекс, это неправда. Я люблю тебя.
— Не любишь, — продолжала настаивать она. — Не может человек, который любит, смотреть на меня так, как смотришь ты, когда думаешь, что я не вижу. Почти так же ты смотрел на меня до Пальмы, до первой нашей ночи здесь, в этой каюте. Тот же самый презрительный взгляд, каким ты смотрел на меня тогда, когда Копели сказал, что я шлюха…
Алекс остановилась на полуслове, ошеломленная. Она сама, проведя параллель, нашла ответ на поставленный вопрос. Все стало ясно как день.
— Господи, — простонала она. — Ты не веришь мне… Ты никогда не верил в то, что я не спала с Диего. Ты лгал…
— Алекс!
— Черт! Почему ты не можешь поверить, что он не спал со мной?!
— Потому что я знаю Диего! — заорал Майлз.
Он был почти рад, что Алекс сама вскрыла нарыв. Может, теперь она признается во всем.
— Но ты меня не знаешь, иначе бы ты понимал, что я никогда не смогла бы тебе солгать!
— Алекс, ты думаешь, мне самому хочется чувствовать то, что чувствую? Ты думаешь, мне нравится проводить ночи без сна, не находя себе места от непрошеных картин, встающих перед глазами? Ты думаешь, я хочу представлять вас с Диего, занимающимися всем тем, что в таких животрепещущих подробностях он описывал мне?!
— И поэтому ты больше меня не любишь.
— Не люблю? Боже, конечно же, я люблю тебя! Я бы не мучился так, если бы не любил!
— Но моего слова тебе недостаточно.
В два прыжка он оказался около нее. В отчаянии схватив ее руки, он взмолился:
— Алекс, повтори сначала! Заставь меня поверить в то, что Диего никогда тебя не касался! Заставь меня поверить в это! Прогони прочь эти ужасные видения! Прошу тебя! Прошу!
Пустота… Алекс ничего не чувствовала, кроме зияющей пустоты внутри. Взглянув в его лицо, она поняла, что все потеряно. Майлз сбросил маску, и теперь в его глазах была только боль, боль, от которой и ей становилось больно — больно в прямом смысле, у нее скулы сводило от этой боли, и в этот миг ей стало его жаль даже больше, чем себя.
