Радость пирата

Может, дело было в ее возрасте — едва ли ей исполнилось двадцать, — а может, в ее внешности, в ее необычной красоте. Майлз был и смущен, и раздражен. Раздражен главным образом тем, что эта красавица хорошо знала свое дело. Она могла стать украшением двора короля Георга, а живет в такой глуши и ко всему прочему занимается делом, которое требует мужской выносливости и силы. Загадочная женщина… Ему вдруг стало жаль, что судьба свела их не в то время и не в том месте. У нее был характер, спору нет. Во многом она напоминала Майлзу его мать. Как и леди Кэтлин, эта девушка была не из тех, кого можно легко смутить или сбить с толку. И, как и его мать, Алекс вела жизнь более под стать мужчине, чем юной леди.

Джудсон вновь застонал, и Майлз отвлекся от своих размышлений. Взглянув на руки, работавшие ловко и уверенно в открытой ране, Майлз вдруг подумал о том, что эти тонкие пальчики должны перебирать цветы для букета.

А Алекс тем временем заканчивала операцию: аккуратно наложила швы и туго забинтовала плечо. Ничем не выказывая страшной усталости, навалившейся вдруг, она спокойно посмотрела на Майлза и мужественно выдержала его дерзкий взгляд.

— Вы довольны?

— Я подожду с выводами до полного выздоровления Джудсона.

Не будь Алекс так измотана, она, наверное, рассмеялась бы Майлзу в лицо. Вежливость явно не была в числе добродетелей этого самонадеянного наглеца. Не проронив ни слова, Алекс отвернулась от капитана и начала собирать инструменты.

— Вы прекрасно справились, мадам, — тихо сказал ей Оги. — Чудесная работа, честное слово.

Алекс улыбнулась:

— Благодарю вас, только, боюсь, это еще не все. Будьте добры, налейте в чашку горячей воды, я хочу приготовить нашему больному настой. И еще… если не трудно, бренди.

— С удовольствием, мадам.

Оги нашел чашку, и, пока он наливал в нее кипяток, Майлз занялся бренди.

— Вот, держите, — сказал он, протягивая бокал своего самого лучшего бренди Алекс в полной уверенности, что она попытается напоить Джудсона.

Каково же было его удивление, когда Алекс залпом осушила бокал.

— Любим выпить, доктор Уайком? Кажется, случайно обнаружилась маленькая женская слабость."

"— Капитан, сегодня был очень длинный и трудный день, — со вздохом принялась объяснять Алекс, сознательно не поддаваясь на его провокации. — Еще рассвет не занялся, как я отправилась по тряской дороге в Тейтон принимать роды, кстати, очень тяжелые. Потом еще шесть пациентов, а между делом пришлось отказать двум претендентам на мое сердце. Вернулась я домой к полуночи, только села поужинать, пожаловали визитеры и не придумали ничего лучшего, как огреть меня по голове и потащить на корабль. Здесь со мной тоже не особо церемонятся: человек, называющий себя капитаном, не соизволил даже поблагодарить меня за помощь.