6
0Что мне делать?
– Ждать, – все тот же голос – чужой, незнакомый, и лед сковал даже горло. – Они позвонят. Обязательно.
Она говорила что-то еще, а он смотрел в никуда, чувствуя, как пот все катится и катится по спине, а сердце бьется где-то в висках.
– Ждите. Оксане пока не говорите, – а сам понимает, что скажет ей – и потеряет их всех мгновенно. Ничем больше не удержит. Потеряет при любом раскладе, а может, и уже потерял, и от мысли об этом даже кровь в венах леденеет.
Выключил звонок и снова закурил. Вот и посыпались удары, и их следовало ожидать – он суку Лешакова будет убивать очень медленно, кожу с него живьем снимать и мясо на фарш… тоже без наркоза.
– Да! Говори, тварь, я слушаю!"
"А там запись и голос металлический: «Хочешь, чтоб живые остались – подписывай бумаги и продавай компанию, как тебе велели. Получишь мелких уродов в целости и сохранности.
Он когда плач Руси услышал, стиснул челюсти и стал на колени, прижимаясь лбом к асфальту, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы не заорать.
– Сукиии! Найду – буду рвать зубами.
В сотовом уже давно слышались короткие гудки, а он тихо выл, сжимая волосы скрюченными пальцами. Потому что понимал, что из похищенных детей по статистике выживают лишь несколько процентов, а остальных убивают еще до того, как сделали первый звонок родителям. Он знал, как это работает. Сталкивался, слышал. И эта сделка не исключение – даже если даст им все, что хотят, скорее всего и самого Руслана уберут, и детей. Никто им больше нужен не будет. Бл***дь! Что ж он не подумал о том, что и там достанут, что ж охраны так мало было.
Схватил снова сотовый, набирая Серого; тот ответил мгновенно.
– Детей похитили, – выдавил Руслан, – як тебе еду.
– Да ну, на хрен! Кто?!
– Пока не знаю. Только что звонили.
– Деньги?
– Нет, бл***ь, компанию.
– Давай ко мне. Ты трезвый или приехать за тобой?
– Пока да, – понимая, что, если сейчас не выпьет, точно свихнется, – скоро буду.
