Пуля без комментариев

 – Самойлов указал рукой на экран. – Диспут начался.

– Сейчас Живко спрашивает, кто позволил демонтировать памятник, – вспомнил репортаж Воронов. – Жаль, звука нет.

– Помолчи, не сбивай с толку! – приказал Самойлов. – Оп! Первый выстрел. Никто еще ничего не понял. За спиной Лотенко поднялась суматоха. Второй выстрел. Обратите внимание, соратники Лотенко как по команде посмотрели на пятый этаж, где американец кричит благим матом. Все! Началось беспорядочное бегство. Паника. Теперь самое интересное. Человек напротив Живко – это и есть тот самый Козодоев, которого надо допросить.

Сбоку от них стоит американская съемочная группа. Вот момент. Козодоев рванул на себе одежду и закричал: «Стреляй в грудь коммуниста!»

– Почему коммуниста? – с удивлением проговорил Воронов. – Он же самый что ни на есть буржуй, Мальчиш-Плохиш.

– Виктор, ты мысленно поймай накал и темп их речи, – вступил в разговор Лаптев. – Представь ситуацию, что это ты в критической ситуации рванул рубаху на груди. Что ты бросишь в лицо своему политическому врагу? Лично мне ничего, кроме слова «коммунист», на ум не приходит. Это воспитание, Витя! Пропаганда.

– Пожалуй, ты прав, – немного подумав, согласился Воронов. – Сказать «стреляй в грудь бизнесмена» или «демократа» как-то не то, в строчку не ложится. Не тот накал, не та экспрессия!"

"– Поговорили? – вмешался в обсуждение Самойлов. – Теперь промотаем запись назад и посмотрим на американцев. Ждем. Вот первый выстрел! Живко осел, на мгновение стал ниже ростом. Это у него от неожиданности ноги слегка подкосились, но он тут же взял себя в руки, выпрямился и при втором выстреле уже не пригибался. Опять отмотаем на исходную позицию.

Смотрим на американцев. Выстрел. Оператор присаживается от неожиданности, а женщина как стояла, так и стоит. Невольно возникает вопрос. У нее стальные нервы или она ждала начала стрельбы? Единственный человек, который может что-то прояснить, – это Козодоев. По словам Живко выходит, что он явно знаком с американкой. На площади она подстрекала его на резкие высказывания.

– Роман Георгиевич, может, проще поступим? – предложил Воронов. – Зачем с каким-то Козодоевым мудрить? Я сгоняю к сестре в школу, попрошу ее подругу, учительницу английского языка, быть у меня переводчиком, поеду к американцам и допрошу их всех скопом и каждого по отдельности.

– Не получится! – пресек на корню эту идею Самойлов. – Тут вот какое дело, коллеги. Америка не Россия. Там свои законы. У нас профсоюзы – пустой звук, а там – сила! Сейчас объясню. Как только американскому телевизионщику кусок стекла отрезал ухо, так тут же, немедленно, руководитель съемочной бригады доложил о чрезвычайном происшествии в Москву. Его сообщение передали в США, в головную контору.