Пуля без комментариев

– Товарищ полковник! – обратился Живко к начальнику областной милиции. – Я здесь, на площади, свою работу выполнил. Разрешите мне убыть в городское управление и оттуда руководить нарядом.

– Кто вместо тебя тут останется? – спросил Савельев.

– Роман Георгиевич Самойлов. Он у нас главный следователь. Я в его работу не вмешиваюсь. Мое дело – служба милиции общественной безопасности, то есть ГАИ, ППС, участковые.

Савельев отпустил Живко, коротко переговорил с Самойловым и уехал домой.

Савельев и Живко были последними руководителями, которые не вмешивались в проведение следственных действий.

Они полагались на профессионалов, а себя считали тылом, обязанным помогать в раскрытии преступлений.

Пройдет несколько лет, сменится поколение руководителей разного ранга. На сцену выйдут бюрократы в погонах, в основном представители штаба и управленческого аппарата милиции общественной безопасности. Эти всезнайки уже не будут полагаться на профессионалов, а начнут указывать следователям, как им проводить следственные действия и допрашивать подозреваемых.

Но это произойдет потом, а пока на площади Самойлов и прокурор города распределяли участки работы.

– У нас есть труп, значит, подследственность наша, но у меня мало людей, – сказал прокурор. – Давай ты направишь своих следователей на опрос свидетелей, а мои осмотром займутся.

– Годится!

Самойлов подозвал дежурного следователя и отправил его в распоряжение прокурора. Лаптеву он решил поручить особое задание:

– Никому ничего не объясняй, записей не веди. Поднимись наверх и осмотри кабинет, где ранили американца. С собой возьми Воронова.

– Где он? – Андрей осмотрелся по сторонам.

– На крыльце тебя ждет.

Запомни, никому ни слова. Будут спрашивать, кто ты такой, покажи удостоверение и ничего не объясняй.

– Понял.

Опираясь на палочку, Лаптев похромал к входу в логово Союза предпринимателей Западной Сибири.

Он увидел Воронова, с которым расстался всего пару часов назад, улыбнулся и спросил:

– Какими судьбами? Меня из дома выдернули, а ты тут как оказался?

– Прикинь, – стал вполголоса объяснять Воронов, – я сегодня после работы у одной чувихи завис. Она живет тут рядом, в паре кварталов. Сидим, значит, телик смотрим, обнимаемся. Тут репортаж с площади начался.

Выбегает Лотенко, глаза блестят, как у морфиниста, пальто распахнуто. За ним целая толпа соратников. Лица решительные, строгие, как будто они всем коллективом на прием к губернатору опаздывают. Лотенко, пока шел, раза два на камеру показал, что у него часы достойные.

– С чего ты так решил?"

"– Он рукой специально перед камерой вертел, что-то показывал. Перстней на этой руке у него нет, наколок тоже. Что он еще мог показывать? Что у него ногти аккуратно подстрижены? Короче, слушай дальше.