1
0У Мякоткина, кроме жены и отца, есть сестра и мать. О них пока мне ничего толком не известно».
Лаптев сложил фотографии и сводку наружного наблюдения в конверт, поднялся к Ефремову.
– Я возвращаю ваш портрет, – сказал он, бросив конверт на стол. – Игорь, мне нужна помощь. Не морщись, больше с заданиями для службы наружного наблюдения мухлевать не придется. Кстати, ты как за ней слежку оформил? Как за наркоманкой или воровкой?
– Для такой ухоженной дамы больше всего подходит роль скупщицы краденого. У тебя никто фотографии не видел?
– Игорь, я знаю правила игры и умею хранить секреты.
Ефремов убрал конверт в ящик стола, пододвинул к коллеге пепельницу и проговорил:
– Меня твой Самойлов со всех сторон обложил, всех людей забрал, но я человек слова. Что обещал, то сделаю. Сам займусь. Надеюсь, негласный осмотр квартиры Мякоткина производить не придется? А то я, знаешь ли, не особо уважаю лазать по квартирам в отсутствие хозяев.
В среду Лаптева вызвал к себе прокурор города.
– Уголовное дело по памятнику надо прекратить, – без лишних предисловий сказал он.
– Основания? – мягко поинтересовался Лаптев.
– Отсутствие умысла на демонтаж памятника.
– Подъемные краны Лотенко пригнал на площадь, чтобы народ повеселить, так, что ли?
– Андрей Николаевич! – в голосе прокурора появились неприязненные нотки. – Вы же юрист, если мне память не изменяет?
На эту словесную пощечину Лаптев не отреагировал. Он научился держать себя в руках и не давать воли чувствам. Считает прокурор, что разговор надо начинать с оскорблений, пусть покуражится. На то он и при этой должности, чтобы свою власть показывать."
"– Давайте разберем поступки Лотенко с юридической точки зрения.
Лаптев не стал спорить. Вернувшись в управление, он ознакомился с протоколом допроса Лотенко. С первого же взгляда ему стало понятно, что этот документ был составлен впопыхах, с заметными процессуальными погрешностями.
«Никого прокурор не допрашивал! – догадался Лаптев.
