Пуля без комментариев

Из прислуги в доме только горничная. Пока она нам варит кофе, мы можем говорить о чем угодно.

Ефремов пододвинул к себе хрустальную пепельницу, закурил. По его виду хозяйка поняла, что настала ее очередь задавать вопросы.

– Зачем вы пришли?

В голосе Риммы Витальевны Игорь уловил надвигающуюся усталость. Такое же состояние испытывают преступницы, вынужденные под натиском доказательств признать свою вину. «Ну вот, я это сделала. Что дальше?»

– Вам нужны деньги за молчание или вы предпочтете акции нашей фирмы? – продолжила хозяйка. – Вы ведь за этим пришли, не так ли? Сейчас вы начнете пугать меня публикациями в желтой прессе, угрожать, что моя интимная жизнь будет выставлена на всеобщее обозрение.

Что вы молчите? Или я не права?

– Деньги меня не интересуют. Как и щекотливые подробности вашей личной жизни. Римма Витальевна, если что-то о ваших отношениях с Бурлаковым просочится в прессу, то не по нашей вине. Ни я, ни следователь не заинтересованы в раздувании скандала. Для нас вы отработанный материал. Двадцать девятого ноября ваш сын выйдет на свободу, а дело об убийстве Бурлакова будет прекращено за истечением сроков давности.

Меня интересует один небольшой, но очень важный лично для меня момент. Когда вы узнали, что ваш сын убил Бурлакова? В апреле, в марте, год назад? Как это произошло?

– Какие странные предположения. С чего вы вообще решили, что я догадалась, кто убил Костю? Как бы я потом в одном доме с убийцей жила?

Постучавшись, вошла горничная, поставила на столик поднос с кофейником, налила в крохотные чашечки кофе, удалилась и плотно прикрыла за собой дверь.

– Кто еще знает о показаниях сына? – неожиданно переменила тему хозяйка.

– Следователь, адвокат, мой начальник и я.

После окончания расследования дело будет передано прокурору на проверку. Там оно пойдет по рукам, его прочтут все кому не лень.

– Я могу как-нибудь выпутаться из этой ситуации?

– Все зависит от Сергея. Он должен будет заверить вашего мужа в том, что выдумал историю с разведенными мостами. Если ваш супруг услышит эти объяснения, то у вас будет шанс выйти сухой из воды. Хотя мне в это не верится.

– Если мой сын изменит показания, то следователь запишет их?

– Он запишет все, что угодно. Поймите, Римма Витальевна, по большому счету дело Бурлакова интересно одному человеку на свете – мне.

Десять лет назад я не смог его раскрыть, теперь наверстываю упущенное. Я профессионал, и мне просто необходимо узнать, где я допустил оплошность. Лично мне письменные подтверждения вины вашего сына не нужны, но следователь тоже профессионал. Сергей на допросе стал темнить, юлить, в итоге следователь выпотрошил его, как амурский рыбак – лосося на нересте.

– Если бы мне не было так тошно, то я обязательно оценила бы вашу метафору.