1
0– Что такого ты натворил, что сам Живко за тебя позвонил?
– Хотел губернатора зарезать, да не успел, охранники скрутили.
– В другой раз расторопнее будь! – оценил юмор милиционер. – Губернаторы, они такие, только ножичек достанешь, а он уже убежал. Сигареты есть?
Сергей со вздохом достал пачку «Кэмела».
Конвоир взял одну сигарету, вернул пачку назад.
– Окурки не разбрасывай, а то утром заставим порядок в камере наводить, – пригрозил он. – Заходи!
Новая камера была одноместной. В ней вместо сцены у стены стоял топчан.
«Да здесь как в раю! – оценил это место Сергей.
Вечером Козодоеву дали ужин: тарелку горячего куриного супа, полбулки белого хлеба, стакан чая, два кусочка сахара-рафинада.
«Это больничный паек, – догадался Козодоев. – В общей камере на ужин дают только черный хлеб и чай. А здесь суп!»
Сергей никогда не любил супы, даже в армии ел их неохотно, но в этот раз выхлебал все до последней капли и, пользуясь тем, что его никто не видит, выскреб дно тарелки кусочком хлеба.
«Интересно, чем они Герду кормят? – подумал он. – Из дома, поди, кости приносят.
"Сергей растянулся на топчане, прикрыл глаза и ощутил прилив умиротворения, душевного спокойствия. Оказалось, что облегчить душу чистосердечным признанием – это не пустые слова, а состояние, близкое к нирване. Все старые беды уже позади, а новые еще не наступили, и неизвестно, когда они придут. Этой ночью Сергей был по-настоящему счастлив. Точно такое же ощущение душевной свободы он испытывал девять лет назад, когда самолет с новобранцами взлетел в ленинградском аэропорту Пулково и проклятые разведенные мосты остались позади в прямом и переносном смысле слова.
Сытый, успокоившийся, вволю накурившийся, он уснул и под утро увидел сон.
На крыльце старой сельской церкви сидел поп с ружьем в руках. Около него по двору бегали две одинаковые собаки.
– Не знаешь, какая из них мясо съела? – участливо спросил Сергей.
Вместо ответа священник вскочил, рывком сорвал бутафорскую бороду и превратился в Бурлакова! Он хищно оскалился, протянул руки к горлу Козодоева, но сделать ничего не смог.
– Догадался, щенок! – прорычал Бурлаков. – Но ничего, скоро ты опять в грязную историю вляпаешься, и я вновь появлюсь!
«Оказывается, мои ночные кошмары и признание были взаимосвязаны, – догадался во сне Сергей. – Но как бы я раньше от них избавился? Сейчас-то срок давности подошел к концу, а год или два назад мне зона грозила бы».
С этой мыслью он проснулся, покурил в темноте и вновь уснул.
