1
0
Козодоев без лишних напоминаний протиснулся в щель. Он попытался закрыть за собой дверь, но не смог. С внутренней стороны ручки не было.
«Господи, за что мне все это! – промелькнула у Сергея мысль, и его скорбные стенания тут же сменились вполне законным возмущением. – Этот гад конвоир меня без сигарет оставил. Завтра пожалуюсь следователю».
Козодоев обернулся. На него в упор смотрели полтора десятка арестантов.
«Если доживу до завтра», – холодея от ужаса, подумал он.
34Камера, в которую угодил Козодоев, была довольно просторная, но темная. Шконок в ней не было. Для сна и отдыха предназначалось возвышение у окна, похожее на невысокую сцену.
«Странно как-то, – размышлял он, прикрыв глаза. – Я иду в несознанку. По идее менты должны подсадить ко мне стукача, а его нет! Никто не лезет ко мне с расспросами, не хочет со мной познакомиться. Наверное, следаку действительно наплевать на мои показания. Завтра он предъявит мне обвинение, и я сяду в тюрьму до конца ноября. Ничего, выдержу! Зато потом для родителей смогу выдумать любую версию моего появления в квартире Бурлакова. Хотя нет, фигня! Для мамаши эта фамилия совсем не пустой звук».
Сергей услышал какое-то шевеление поблизости и открыл глаза.
Один из сидельцев, черноглазый приблатненный парень, решил спросить совета у самого авторитетного человека в камере, немолодого, тертого жизнью мужика, которого про себя Козодоев сразу назвал Углом от слова «уголовник».
– Послушай, что я тебе скажу, – назидательно ответил любознательному соседу Угол. – В ИВС как на кладбище, лучше помолчать, о своем подумать. Здесь не место для откровений.
«Это он точно сказал, – подумал Сергей.
