Прощение славянки

Учти, если между нами возникают ссоры, то это с ее подачи.

– Ну, Шурик, ты совсем обалдел. Какая, на фиг, смена ориентации? Я мужиков люблю, ты разве забыл?

– Помню, – мрачно ответил Турецкий. – Но требую, чтобы ты любила из всех мужиков меня одного. А то знаю я твою лихую натуру. Муж за порог, а ты хвост кверху и ну зазывать поклонников!

Ирка тихонько хихикала. Она обожала доводить мужа до состояния ревности. И умела так осторожненько его подвести к этому состоянию вполне невинным словом или намеком, что ему мерещилось уже невесть что. Она была уверена: ревнует, – значит, любит.

– Ладно, Саш, давай прощаться. Будем экономить. Это теперь девиз нашей дочери. У нее новое хобби – она всерьез занялась экономией нашего семейного бюджета.

– Ну да, чтобы выкроить себе на новую тряпку? – Саша сразу раскусил свою дочь. – Целую вас, девчонки. И призываю: не впускай докторшу в нашу жизнь. Как бы она не испортила наши отношения! Знаю я этих старых дев."

"Турецкий лег в постель, настроение у него поднялось. Иркин голос все еще звучал в его ушах. Ему показалось, что он был теплее, чем в последние месяцы. Может, оттает наконец и случится то «прощение славянки», которое она ему сулила?

Турецкий думал о том, что, занимаясь расследованием в Нефтегорске, он ни на йоту не продвинулся в деле капитана Куликова.

Хотя и сделал все, что возможно. На все его запросы приходили отрицательные ответы. Куликов как в воду канул.

Первые потери

Наутро Огородников уже владел полной информацией о задержанных гангстерах.

– С ними наши поработали хорошо. Интересная картина вырисовывается. Впрочем, я и не сомневался: по мою душу их послали. В общем, Казбеков и Мясников подписали признательные показания, что им хорошо заплатили за мое убийство.

Но они никак не ожидали, что у меня бронированная машина будет. Сильно разочарованы. Деньги получили, а задание не выполнили и воспользоваться своим гонораром теперь не смогут. Денежки-то мы изъяли, они даже спрятать толком их не успели. Знаешь, куда засунули? В прихожей, в карман старого пальто Мясникова.

– Кто их нанял?

– Дима Большой. Они на него сильно обозлились. Считают, что по его вине операция провалилась. Не подготовил он ее толком, не узнал, что машина в броне.

А теперь боятся, что аванс ему придется отдавать, когда из отсидки вернутся. А аванс-то – тю-тю! Так что в их интересах было заложить его по всей программе: вдруг мы и его арестуем. Сидят теперь, вспоминают. А разговорчивые какие оказались! Побольше бы нам таких. Мы бы половину преступников, гуляющих на воле, пересажали. Их показания записывать – в четыре руки нужно работать.

Огородников посмотрел на часы:

– Как раз очередной допрос кончается, их сейчас на перерыв уведут. Махну-ка я в СИЗО, протоколы почитаю.