4
0
А братья только распаляются от этого! Им много чего еще хочется сказать ей, хочется привлечь к ответу, чтоб поняла, что они испытывали, когда бежали за ней, когда ехали к Сереге, и потом искали по всему городу!
От них так и прет этой яростью, злостью.
Они думают, что она сейчас начнет оправдываться, огрызаться и готовы к этому!
И потому совершенно офигевают, когда она выдыхает, делает шаг от дивана к ним близко, и…
Начинает расстегивать ремни на джинсах. Одновременно. Пальчиками правой и левой рук.
Смотря им в глаза.
Виновато и… Горячо.
Братья застывают столбами, настолько неожиданно для них ее поведение.
А Элли действует быстро.
Пальчики рук умело и синхронно расстегивают болты на джинсах, проводят по уже напряженным членам… Делая их еще напряженнее.
Элли смотрит в глаза то одному, то второму брату, гладит их через белье, сжимает.
Они дышат все тяжелее, жадно рассматривают ее лицо, ее грудь в вырезе майки.
А потом Дима молча кладет ладонь ей на плечо и толкает вниз.
На колени.
29. На колени.
Вот сказал бы мне кто еще год назад, уже даже после моего неожиданного эксперимента с двумя мужчинами, что я вот так вот безропотно, спокойно и даже с удовольствием встану перед ними на колени…
Я бы, наверно, только у виска покрутила пальцем.
А еще, вполне возможно, что и вмазала бы по физиономии.
Потому что это уже чересчур. Это уже финиш.
Перед одним – да. В сексе все можно, если хочется обоим.
Но вот так… Перед двумя сразу…
И чтоб с кайфом. И предвкушением…
Я ведь сразу поняла, кто меня прихватил в темноте ночного клуба.
По запаху, по характерному движению рук.
И потому сопротивлялась, конечно, но для вида больше.
И, в принципе, знала, чем все мое бегство закончится.
Потому что бегала я понарошку. И сама это понимала.
А вот когда осталась наедине с ними…
И поняла, что, в самом деле, могло произойти несчастье, и братья на эмоциях могли затеять драку, и даже серьезную, с Сергеем Юрьевичем…
Вот это я завернула! Вот это я … Ну чего ж я за овца такая, а? Не думаю о последствиях! Не думаю!
Все игра мне!
А, между тем, у Ромки на скуле синяк! Свежий! И нос, кажется, припух. У Димки видимых повреждений нет, но кто его знает…
И злые они, такие злые! Так начали кричать на меня, что я испугалась… Реально испугалась. И возбудилась.
Они стояли передо мной, с одинаковыми выражениями ярости на одинаковых лицах, такие жаркие, такие взъерошенные, такие напряженные, кулаки сжимали, сдерживая себя…
Ну кто бы не возбудился? Только снегурочка. Да и та бы растаяла.
Я вот растаяла.
И сделала то, что сделала. И, судя по их лицам, они офигели.
Когда Дима опускает меня на пол, ставя на колени между ними, я не сопротивляюсь. И не прекращаю ласкать их. Они больше ничего не делают. Позволяют мне проявить самостоятельность. Искупить свою вину.
