7
0
– Амелия, кто твой жених? – задал соф Валарри неожиданный вопрос.
Только после этих слов я догадалась, что так нестерпимо чешется моя брачная метка. Вот что его так заинтересовало!
– Не знаю, профессор, – честно призналась я, – он отказался от брака, когда я была еще ребенком. Моя бабушка, оскорбленная таким поступком, увезла меня подальше от столицы и отказывается теперь называть его имя.
Лицо мужчины мгновенно потемнело и в глазах зажегся опасный огонек. На скулах заиграли желваки.
– Отказывается, значит, – процедил он сквозь зубы.
Одним рывком соф Валарри притянул меня к своему телу и обхватил второй рукой мое лицо, осторожно удерживая за подбородок. Пристально всматриваясь в мои глаза, он искал в них что-то. Так продолжалось пара секунд. Внутри меня разгоралась нешуточная паника. Такое внимание со стороны любимого мужчины конечно волнительно, но если вспомнить, что передо мною некромант, то восторг как-то убавляется. И главное, пискнуть лишний раз страшно.
– А ты сама помнишь его, жениха? – с требовательными нотками спросил он, – Хоть что-то о нем можешь мне сказать?
Прикусив губу, я попыталась отвернуться. Эта тема всегда была щекотливой. Бабушка наотрез отказывалась вести хоть какие-то разговоры о моей не состоявшейся свадьбе. У наших родов принято было отдавать девочку в жены еще ребенком. До совершеннолетия маленькая женушка могла жить или со своими родителями, если муж позволял, или ее отдавали матери супруга, которая воспитывала ее, прививая традиции и ценности своего рода. Невинность девушки строго береглась, только после совершеннолетия мужчина мог прикоснуться к своей избранной. А до того и взглянуть на нее, как на женщину, не смел.
Вот так и у меня, жених был, даже ритуальной меткой нас связали, а потом произошло что-то, заставившее его уйти и отречься от меня. Бабушка сказала, это потому, что род наш разорился, но думаю не все так просто и банально.
– Амелия, – тихо напомнил о себе соф Валарри, – попытайся найти в памяти хоть что-то.
Пожав плечами, я дернулась, и на этот раз мужчина выпустил меня из своего захвата.
– Он был значительно старше. Уже юноша. Добрый и внимательный. Когда приходил в гости, всегда поднимался в детскую и играл со мной в чаепитие. Брал мою куколку и поил ее из маленькой кружечки, – вздохнув, я отвернулась от мужчины, взяла свою влажную сумку и присела на скамью. Воспоминания о прошлом всегда причиняли боль.
Профессор опустился передо мной на корточки и снова коснулся моих ладоней, нежно поглаживая запястья большими пальцами.
– Еще что-нибудь помнишь? – тихо, почти шепотом, задал он вопрос.
