Промышленникъ

Свежайшие и нежнейшие эклеры, блинчики с ягодами и прочие сладкие враги женской фигуры – соблазнительные и вместе с тем неимоверно коварные, все они удостоились ее личного внимания. Всего понемногу, да с горячим чаем – вот последнее и заставило любительницу взбитых сливок завуалированно намекнуть, что было бы неплохо осмотреть еще одну комнату. Дамскую.

– Перетягиваем руку здесь или здесь – в остальных местах результат будет заметно хуже. Время наложения жгута – не более… Вы!

– Полчаса! То есть это… полчаса – только зимой, а летом можно и до часа.

– Правильно, можете садиться. Теперь рассмотрим первую помощь при огнестрельном ранении нижних конечностей…

Отказавшись сопровождать дочку и зятя на первый этаж, Татьяна Львовна недолго скучала в одиночестве – можно сказать, что и совсем не скучала. Пройдя немного дальше по коридору, она сначала услышала негромкий уверенный голос, напористо просвещавший невидимых слушателей в основах полевой медицины, а потом увидела и слегка приоткрытую дверь. Щель была столь узкая, что толком так и не удалось ничего разглядеть – разве что указку на столе да стопку брошюрок рядом с ней, вот и все.

Интерес как быстро вспыхнул, так не менее быстро и угас – слушать непонятно о чем оказалось на диво скучно. К счастью, еще дальше по коридору опять нашлось кое-что заслуживающее внимания – резко распахнулась дверь, выпуская мужчину в довольно странной униформе черного цвета, а также давая услышать голос еще одного лектора:

– Итак, двадцать первого сентября во Франции была провозглашена Первая республика, девизом которой стали следующие слова: «Свобода.

Равенство. Братство».

Мел отчетливо заскрипел по грифельной доске, выводя три коротких слова.

– Теперь вопрос – кто именно начал Великую французскую революцию? Вы? Прошу.

– Э-м?.. Крупная буржузия и дворянство, господин профессор.

– Правильно говорить буржуазия, господин слушатель. А так все верно, садитесь. Следующий вопрос – а кто же больше всего пострадал от революции? Вы, прошу.

– Крестьянство и рабочие, господин профессор.

– И опять правильно.

Отсюда следует весьма простой вывод…

– Татьяна Львовна?

Увлекшаяся подслушиванием женщина едва не подпрыгнула от тихого голоса у себя за плечом.

– Григорий Дмитрич, ну нельзя же так тихо подкрадываться! Скажите-ка мне, что это у вас тут за курсы такие?

Предложив дорогой гостье руку и тем самым ловко развернув ее в направлении от двери, Долгин первым же делом извинился за свои просто чудовищно отвратительные манеры, пообещав отныне топать как можно громче.