Промышленникъ

– Татьяна Львовна?

Хорошо одетый (даже слишком хорошо для провинциального городишки), гладко выбритый и очень уверенный в себе мужчина каким-то непонятным образом материализовался всего лишь в двух шагах от приезжих.

– С кем имеем честь?..

Встрепенувшийся Виктор Данилович тут же сделал шаг вперед и совсем немного в сторону, оставляя и одновременно прикрывая спиной своих спутниц. А заодно принимая на себя все дальнейшие переговоры (и все возможные последствия оных) с незнакомым господином.

– Долгин, Григорий Дмитрич. Рад, безмерно рад нашему знакомству!"

"После этого смелого заявления он довольно-таки элегантно поклонился-приложился к затянутым в перчатки ручкам дам и поздоровался с их спутником.

Одновременно мужчина коротко глянул на носильщика (отчего тот вытянулся едва ли не по стойке смирно) и сделал повелительный жест. Провожая взглядом свои чемоданы, с удивительной скоростью удалявшиеся в непонятном направлении, тетя решила уточнить:

– Вас послали нас встретить?

Согласно наклонив голову, Григорий Дмитриевич мягко предложил:

– Не пройти ли нам к экипажам?

Следуя за господином Долгиным, Татьяна Львовна не переставала недовольно хмуриться – это чем же таким важным занят племяш, что не соизволил встретить любимую тетушку? Решив, что вопросы немного обождут, она обратила свое внимание на окружающих – и тут же удивилась.

Нет, она знала, что многие любят поглазеть на новых людей в городе, но в Сестрорецке процент любопытствующих был как никогда высок. Даже, можно сказать, чрезмерно высок – дочка вот смущенно зарделась, без конца оглядывая свой наряд и выискивая в нем малейший беспорядок. На них смотрели, пока они шли к двум новехоньким фаэтонам (один из которых был отведен под багаж), смотрели, пока они отъезжали от вокзала, и продолжали таращиться самым неприличным образом все то время, что они ехали по заснеженным улицам. Такая неожиданная популярность принесла немало вопросов, а также некоторую неловкость, которая, впрочем, совершенно не распространялась на господина Долгина.

Чем ближе была окраина города, тем лучше становилась дорога, лишаясь последних кочек и ухабов, и тем быстрее неслись экипажи, спеша доставить своих седоков в тепло и уют хозяйского дома.

Вот остался позади очередной поворот, мелькнули, сливаясь в одну пеструю ленту, одноэтажные домишки на последней улице – и гости Сестрорецка дружно повернули голову влево. Ровная череда цехов-громадин, высящихся за длинной лентой краснокирпичного забора (очень похожего на небольшую крепостную стену), занимала все видимое пространство и одним своим видом внушала изрядное почтение.

– Скажите… Григорий Дмитрич.