Промышленникъ

Если уж ему и стены не мешали… Тем удивительнее была резко наступившая тишина и покой – это оказалось настолько непривычно и так здорово, что даже кашель куда-то пропал. Следующей неожиданностью стал брат, вихрем ворвавшийся в дом и прямо с порога выпаливший:

– Гуря, там тебя ищут!

– Кто?

– Ну такой… Строгий такой, важный – как у Фимки спросил, где мы живем, так тот аж подавился. Потом тихо так ответил и сразу в дом – шмыг! Сам. Представляешь?!

Старшенький честно попытался это сделать, но так и не смог – попросту отказало воображение. Уж как только ни пытались усовестить, уговорить или даже заставить народного певца молчать, ничего не помогало – ни взывания к совести, ни просьбы, ни даже откровенный мат.

Да что там ругань, даже тяжеленная оглобля по хребтине была бесполезна. Вообще все было бесполезно – любые крики и увещевания Ефим попросту пропускал мимо ушей, а деревянную анестезию надо было еще суметь применить. В смысле, остаться целым и невредимым после применения. Ухитрившись при этом не только подобраться поближе и от всей души приласкать непризнанное певческое дарование, но и вовремя удалиться, заботясь о собственном хорошем самочувствии.

Входная дверь снова знакомо скрипнула и впустила в горницу поток студеного воздуха вместе с запахом зимней свежести. А с ней на пороге объявился нежданный, но очень дорогой гость, поработавший заодно и быстродействующим лекарством – еще недавно покашливающий и мерзнущий, парень на диво быстро позабыл о своем плохом самочувствии. Полетело на подушку одеяло, руки словно сами собой чуток подтянули штаны, а пол обласкал ступни приятным холодком.

– Я… Я сейчас, вашсиясь!

Быстро прошлепав в дальний угол, Гурьян повозился там немного и так же торопливо вернулся обратно, неся на вытянутых руках маленький сверток. Повозился, пальцами и зубами развязывая тугие узелки, и, не раскрывая до конца, осторожно протянул вперед.

– Вот.

Небрежно приняв и взвесив на руке изрядно помятую и замусоленную стопку фотокарточек, работодатель довольно кивнул. Затем осмотрелся, неспешно расстегнул пальто, снял шапку и искоса глянул на притихших детей.

– Смотрю, тебе нездоровится?

– Да это я так, вашсиясь, ленюся помалёху.

– Понятно.

Гость жестом фокусника перекатил между пальцами серебряный рубль, убедился, что его все заметили, и легким движением кисти отправил металлический кругляш на колени к маленькой хозяйке.

– Неподалеку отсюда я заметил хлебную лавку. Наверняка там найдется что-то вкусное?..

Гурьян намек понял с первого раза:

– Ванька, Любка, ну-ка живой ногой, за сдобой к чаю!

Сестра быстро поставила чугунок с водой в печку и чуть замешкалась.