1
0
Мы были так близко, что я услышала дыхание.
Пальцам не хватало сантиметров двадцать до тумбы. Я так сосредоточилась на расстоянии, что не заметила, как проснулся Руслан. Перехватив мою руку, он бросил меня обратно. Уложил на лопатки, как зверь, заблокировав руку. Предплечье врезалось в шею, и я замычала от ужаса и отсутствия кислорода.
Лицо зависло надо мной: жесткое, со сжатыми челюстями и холодными глазами убийцы. Как будто он не ожидал меня увидеть, а был мысленно на ринге или в бою.
Он поднял брови, моргнул. Сонная мимика была удивленной.
— Лили, — вздохнул он.
Удушающий прием ослаб.
— Прости, — выдавила я. — Прости, пожалуйста…
Он взглянул на тумбу, увидел телефон, и окончательно меня отпустил. Сел на край кровати, прижав ладони ко лбу, словно голова болела, и пару минут приходил в себя.
Я тихо наблюдала.
— Правильно тебя приковал, — он проверил, который час и снова вздохнул. — Послушной ты быть не умеешь.
Сердце екнуло. Каждую секунду я вспоминала Стеллу.
Зря полезла за телефоном!
Кто мог знать, что у него повадки берсерка. Я впервые с ним в постели.
— Ты ведь… Ты не станешь три месяца держать меня пристегнутой к кровати, да? — прошептала я.
— О чем ты? — бросил Руслан.
— Мне Стелла рассказала, — призналась я. — Что ты ее прикованной держал, пока…
Не та ситуация, чтобы говорить о сексе. Ох, не та.
— Пока? — надавил Руслан.
— Пока она не согласилась спать с тобой.
Я взглянула прямо. Стало интересно, как он отреагирует. Руслан обернулся, и мы встретились взглядами. У него были сонные и безразличные глаза. Захотелось, чтобы он назвал все ложью. Желание было таким жгучим! Не хочу, чтобы он был чудовищем, потому что сейчас я в его власти.
В чем-то детское желание: чтобы монстр под кроватью оказался не таким страшным.
— Это она сказала? — он усмехнулся. — Я отпустил ее не поэтому. Она нравилась Нику.
— Что?
— Стелла нянчила его. Ник к ней привязался, постоянно ныл, когда она сбежала. Из-за этого я ее отпустил. Не потому, что я ее трахал.
Вот оно что… Конечно, кто бы сидел с ребенком — сам Руслан? Он может подобрать пацана на помойке, но отмывать, кормить и вытирать сопли, когда тот болеет, будут другие. Женщины Руслана, стриптизерши, сотрудницы клуба…
Стелла понравилась мальчику, поэтому Руслан проявил милосердие.
Он хуже, чем я думала.
Полностью жестокий человек пугает не так сильно, как тот, кто милует и наказывает по своему усмотрению.
Почему он вообще приютил ребенка? Из жалости? А разве он знаком с этим понятием?
От страха стало нехорошо. Он запросто может оставить меня прикованной навсегда — только цепь подлиннее сделает, чтобы до окна доставала.
В этой спальне я и рожу наших деток.
— Обещаю, — я облизала губы.
