Проданная невеста

Подсветка и запах приятный, свежий и ненавязчивый, чтобы не звучать ненужными нотками с его туалетной водой. Вещи были такими ухоженными, что я поняла: за всем следит домработница, возможно, не одна. Ничего женского я не найду. Я обыскала все, и устало села в кресло. Ни телефона, ничего, что могло пригодиться.

Нужно было соглашаться, когда Руслан хотел позвонить при мне. Я испугалась.

Теперь придется мучится в неизвестности, что случилось, и не из-за Зверя ли он уехал.

Я здесь, как в бункере, куда никто не войдет, кроме хозяина, и нет связи с внешним миром.

Я поднялась и потащилась в ванную.

Может там есть аптечка, и я аспирин найду.

Голова раскалывалась.

Ванная была очень просторной. Кроме ванны, здесь была и душевая кабина. Вопреки ожиданиям, изобилия флаконов не было, как в «Авалоне». Наверное, Руслан жил здесь один, не разрешал женщинам оставлять здесь вещи, и метить территорию. Закоренелый холостяк. Ему это не нужно. Любая девушка из «Авалона» мечтает с ним переспать. Мне очень повезло. Только я счастья не оценила.

Я подошла к зеркалу и взглянула, что осталось от свадебного наряда.

Прическу Руслан растерзал, развалилась почти полностью.

Локоны обрамляли лицо, но сзади еще что-то оставалось. Я выпутала из черных волос оставшиеся шпильки и ссыпала на полочку, где лежали бритвенные принадлежности. Первая пометила. Мои вещи будут лежать вперемешку с его на полках.

Я с трудом сглотнула — в горле был болезненный ком.

На запястьях остались следы, постепенно превращающиеся в кровоподтеки. Руки болели, Руслан волок меня грубо, не церемонясь. Так собак таскают за ошейник, или забирают личные вещи. Я сняла перчатки, сморщившись, они упали на пол. Провела ладонями по предплечью и сгибу локтя.

Кожа болела. Синяки будут и выше — над локтем, на плечах.

Повернулась спиной: сзади платье порвано. Чулки в стрелках — Руслан крепко сжал мое бедро, когда зацепил кольцом.

На мне ощущался запах его парфюма и виски, оставленными поцелуями.

Стоило вспомнить его губы, жадный рот, как начинало трясти. Со Зверем совсем иначе было, с ним было хорошо.

А здесь еще и шок.

В последнюю очередь я взглянула себе в глаза.

Лицо залито слезами. Тушь почти не потекла, словно визажист знала, что брачную ночь невеста проплачет, и использовала водостойкую.

Остальной макияж поплыл. Помада размазана по подбородку жадными поцелуями. В глубине души я знала, что эта ночь так закончится. Подозревала. Руслан не хотел меня отдавать с самого начала. Сразу сказал брату: долг мне, и дочь должника моя тоже. Поэтому в темных глаза не было удивления. Только боль и отчаяние.

До этого я стояла перед зеркалом, когда собиралась на свадьбу. Теперь платье порвано, сорвана фата, я растерзана.

Надо мной не надругались, но все равно грустное зрелище.