Призрачный зов

Постоянно приходилось себя одергивать, напоминая, что нельзя так глубоко уходить в свои мысли, потому что Гнездо не дремлет, опасность поджидает за каждым углом. И болото на заднем дворе, и разгневанные отпечатки памяти, которые могли наслать туман, ливень и сущности, – все это могло разделаться со мной в два счета. Но я пытался не думать о худшем, потому что иначе можно было сойти с ума.

Вот и сейчас за монотонным, но трудоемким опусканием топора на поленья не заметил, как ко мне сзади кто-то подошел. Обернувшись на голос, почувствовал вспышку гнева, но решил не рубить сплеча. В руке все же держал колун…

– Какого черта ты приперся?

От лица Толстого затошнило. Раньше я не мог похвастать тем, что кого-то ненавидел, но Толстому удалось вызвать во мне это чувство. Машинально я сильнее сжал рукоятку колуна.

– Поговорить хочу. Нельзя?

– Нельзя, – оборвал я. – Разговоры с тобой закончены. Все, что я могу тебе предложить, – это пойти на хрен!

Я не заметил, чтобы Толстый на самом деле был настроен на разговор. Его лицо никогда не выражало дружелюбия или хоть какую-то положительную эмоцию. Но сейчас, когда я его послал, понял, что до этого он действительно источал благосклонность, от которой после моих слов не осталось и следа.

– Я оказался прав, когда говорил, что во всем вы виноваты, – прорычал Толстый, скрипя зубами. – Глеб наведался ко мне сегодня, рассказал про Висельника. Значит, эта хрень с туманом снова произошла из-за вас?

От этих слов у меня задергался глаз. Я-то поначалу думал, что в тот день не повезло только мне, но потом понял, что досталось и друзьям. Оказывается, пострадало больше деревенских, чем я предполагал. Одно радовало – никто не умер. Если бы в непогоду кто-то из деревенских погиб, на ушах стояли бы все.

Любопытство пересилило, и я поинтересовался:

– С тобой тоже что-то произошло?

– Мою сестру чуть не утащила какая-то тварь! Сестра всего-то вышла на веранду! Если бы меня не оказалось рядом… Даже не хочу думать, что тогда произошло бы.

– Я… мне жаль.

– Я держал сестру за руку, а нас тянуло в этот туман. Маша кричала и плакала, но я ничего не мог сделать! Повезло, что уперся ногами во что-то, иначе неизвестно, что с нами сделали бы эти долбаные призраки! Мы проторчали на улице четыре часа! Четыре. Долбаных. Часа. Но знаешь, что самое ужасное в этом всем? Нет?

Вопрос, скорее всего, не требовал ответа, но я все равно отрицательно покачал головой.

– Маша. Она теперь не может ни спать, ни есть. По ночам кричит и плачет, а днем не отходит от матери. А она не из пугливых, горожанин. Я ее много раз с собой таскал на вечерние гулянки. Даже на кладбище с ней на плечах вас пугал. Но теперь сестра изменилась, и это ваша вина!

Толстый шагнул ко мне, и я автоматически выставил перед собой колун.