Преступление высшей пробы

Теперь остается лишь принять на веру, что он действительно никогда не видел у бабушки эту брошь.

— Странная фотка какая-то, никогда ее раньше не видел, — Саша хотел было сунуть фотографию в ящик стола, но я решительно забрала снимок у него из рук.

— Она мне еще понадобится, — пояснила я, хотя Саша и не думал возражать.

— Вам отец дал эту фотку? — поинтересовался парень довольно равнодушным тоном.

— Нет, — возразила я. — Она хранилась в альбоме у вас на даче. На чердаке.

— А-а. — Саша недовольно поморщился. — Всегда терпеть не мог эту дачу. Сады-огороды… Скука смертная.

— Но теперь там есть бассейн, — вкрадчиво напомнила я.

— Да ну его! — Саша пренебрежительно махнул рукой. — Если уж поплавать, так в море, ну или там в речке. А вообще, я футбол люблю.

Я решила, что мне пора уходить, поскольку наша беседа явно вышла за рамки расследования. Саша, конечно, обаятельный парень, но тратить время на то, чтобы послушать о его спортивных предпочтениях я в данный момент позволить себе не могла. Как-нибудь в другой раз…

— Если все же что-нибудь припомнишь, будь другом, позвони, — в который уже раз за последние несколько дней произнесла я заветную формулу.

— Угу, — отозвался Солодовников-младший и, как мне показалось, с облегчением проводил меня до двери.

Теперь мне не оставалось ничего другого, как воспользоваться ключами от квартиры Елены Григорьевны, которые мне вручил Олег.

Вернувшись в машину, я покатила на улицу Лермонтова.

По дороге я размышляла, куда могла подеваться эта проклятая брошь.

К тому времени, как я собиралась припарковаться поближе к нужному подъезду, у меня почти не осталось сомнений, что несчастная старушка отправилась на тот свет именно из-за этого украшения. И если его не окажется в квартире, я лично перерою все ломбарды Тарасова и области, но разыщу эту брошь, а заодно, что гораздо важнее, ту тончайшую ниточку, которая выведет меня на преступника. Больше надеяться было не на что, а вот опасений было более чем достаточно. Я ведь прекрасно знала, что преступник — не идиот, и что, прежде чем попасть в ломбард или уйти по другим каналам сбыта, украшение «отлежится» где-нибудь минимум несколько месяцев. А может, преступление и вовсе совершалось, что называется, «под заказ», и вожделевший его заказчик вовсе не собирается куда-либо сбывать свою добычу. И тогда ищи-свищи что заказчика, что исполнителя.

Я подошла к подъезду и только тут вспомнила о суровом консьерже, который поджидал на подступах каждого непрошеного гостя.