Преступление высшей пробы

Видимо, внезапная вспышка раздражительности старичка объяснялась тем, что «наши», как выразился Митченко, уже подробно обо всем его расспросили, особенно упирая на то, что тот мог отлучиться с дежурства в самый неподходящий момент. И вот теперь какая-то особо недоверчивая сотрудница правоохранительных органов решила допросить его по второму кругу. Меня уже давно перестало удивлять, что люди зачастую приписывают мне службу в полиции, едва взглянув на мое удостоверение.

— А сама Елена Григорьевна никуда в тот день не выходила? — спросила я, чтобы придать нашей беседе более мирный характер."

"Сама по себе эта информация меня мало интересовала, ведь старушка погибла в собственной квартире. Даже если она и выходила, например в ближайший магазин или просто подышать свежим воздухом, вряд ли это имело бы отношение к ее гибели.

Услышав мой вопрос, Юрий Валерьянович решительно покачал головой.

— Нет, она вообще очень редко выходила из дома, — заявил он. — Не любительница была прогулок всяких, а покупки ей родня приносила.

— Родня? — переспросила я.

— Ну да. — Митченко удивленно взглянул на меня. — Сын ее на машине привозил целые сумки. И еще внук, Сашок, как они его называли. То с одним пакетом, то с двумя. Хороший парень, вежливый. Всегда здоровается и по имени-отчеству обращается.

— А в тот день, когда Елену Григорьевну убили, кто-нибудь из родственников к ней приходил?

Тут Митченко воззрился на меня с неподдельным изумлением, мне даже неловко стало.

— Да как же… — забормотал он, едва вновь обрел способность говорить. — Ведь ваши же все записали. Приходил Сашок, ну, то есть Александр Солодовников. — Консьерж ткнул пальцем в журнал. — Вот у меня запись, все как положено.

Я взглянула на аккуратно расчерченную страницу. Действительно, «все как положено». Записи о посещениях жильцов с номерами квартир и временем прихода-ухода были сделаны аккуратным, крупным, каким-то детским почерком.

— Говорю же, мышь не проскочит, — обиженно повторил консьерж.

— Да, Саша, то есть Александр Солодовников, был в этот день единственным посетителем, — негромко произнесла я, чтобы не дать Юрию Валерьяновичу потерять нить нашей беседы. — Это он тело обнаружил?..

— Ну да, да, он! — с горячностью перебил меня Митченко. — А потом и отец его прилетел, то есть сын Елены Григорьевны. Этого-то я не записал, не до того уж было… Ну вот, а потом полиция, суматоха, жильцы-то, кто дома был, повыскакивали. Что, мол, такое, ох, ах!

Он схватил свой бокал с чаем и сделал большой глоток.

Я же с любопытством рассматривала небольшую дверь в правом углу позади поста консьержа.

Интересно, что там, за этой дверью, и куда она ведет? Может, в подъезде есть второй выход.