11
0
–Маленькая моя, – поднимаю малышку с ледяной плитки, скорее сажаю ее обратно на диван и принимаюсь осматривать. – Ты не ушиблась? Где болит? – трогаю Машеньку везде, где только можно. А она продолжает верещать и требовательно тянет ко мне свои ручки.
Обнимаю доченьку, забираюсь на диван с ногами и сажаю сверху дочь. Начинаю укачивать.
Не знаю почему это делаю, оно как-то приходит само.
Малышка крепко обнимает меня, прижимается и затихает. Сопит. Я только чувствую, как быстро и тревожно бьется ее сердечко.
Испугалась, маленькая.
–Шшш, – успокаивающе глажу ее по голосе.
–Если ты рядом, то какого хрена она опять орет?! – на кухню заходит разъяренный муж.
Он не в себе совершенно. Такого злого Костю я еще не видела. Никогда!
– Я пашу, как проклятый, а ты дома целыми днями сидишь и не можешь дать мне отдохнуть в мой единственный выходной на неделе?!! – напирает на нас. Инстинктивно вжимаюсь в диван, прижимаю к себе дочку чуть крепче.
Сердце бешено стучит.
Машенька слышит, как папа кричит, на миг затихает, а затем начинает плакать с новой силой.
–Вот чего она орет?! – Костя подходит вплотную, нагибается и с силой буквально отрывает от меня ребенка. Трясет дочку. Он вне себя. – Чего ты орешь? А?
–Прекрати! – вскрикиваю. Меня саму всю колотит.
Подскакиваю на ноги, забираю у мужа малышку, та от испуга широко раскрыла глаза, открыла рот и не дышит. Даже носогубный треугольник посинел.
–Машенька, Маша, – зову малышку, но она не дышит. Перепугалась.
Муж громко хлопает ладонью по столешнице, я аж подпрыгиваю. Машенька, наконец, делает глубокий вдох и заходится в сильнейшем плаче.
Меня трясет.
–Костя, пожалуйста, потише, – прошу мужа. – Ты Машу пугаешь, – объясняю, но ему на мои объяснения совершенно плевать.
Он выходит из кухни, с силой закрывает межкомнатную дверь, чуть ли побелка с потолка не сыплется. Наступает на игрушку-пищалку, та тут же летит в стену.
Костя смачно ругается и костерит меня, на чем свет стоит.
Силой воли заставляю себя абстрагироваться от мужа, возвращаюсь к дочке. Малышка, наконец, успокоилась. Сидит и обиженно сопит.
–Маленькая моя, – поднимаю Машеньку на руки.
За спиной раздается громкое шипение. Молоко! Блин! Оно убежало!
Бегу к плите, выключаю ее, свободной рукой переставляю ковш в сторону, обжигаюсь случайно. По-прежнему держу дочь на руках, с обожженной рукой спешу к раковине, включаю холодную воду и подсовываю под струю ладонь.
Печет. Больно. Кусаю губы, чтоб не заплакать.
