Повелительница соблазна

Морин потащила Поршу за руку к главному дому, прямо в сторону просторной женской раздевалки. Она ладонями закрыла Порше глаза и провела ее внутрь. Когда зазвучала тихая музыка, Морин открыла ей глаза, чтобы та смогла оценить изменения. Раздевалка со стальными шкафчиками и деревянными скамейками превратилась в спа-салон. Комната была мягко подсвечена, повсюду стояли свечи, посреди помещения находились массажные столы, всевозможные приспособления для макияжа и причесок, а на журнальном столике красовались изысканные закуски.

– Сюрприз! – Морин широко развела руки в стороны. – Я знала, что ты захочешь поработать, поэтому перехватила тебя на пороге клиники. Нас ждет настоящий девичник с массажем, прическами и обедом.

Порша застыла, нерешительность отразилась на ее лице.

– Я ценю твою щедрость, но я не пользуюсь декоративной косметикой.

– Дело вовсе не в этом. Ты и так обладаешь природной красотой. Я хотела сказать, что тебе просто нужен отдых, ты слишком много работаешь.

Порша упрямо поджала губы, снова ожили детские комплексы по поводу ее внешности. Но еда, стоявшая на столе, так божественно пахла, что у нее предательски заурчал живот, ведь она не ела со вчерашнего дня. Перспектива хорошенько поесть была не менее заманчивой, чем массаж.

– У тебя такие красивые волосы, почему ты их всегда так туго стягиваешь? Мне даже иногда кажется, что тебе больно.

– Это не так. – Порша неосознанно коснулась своих волос.

– Прости, я не должна была этого говорить, – поморщилась Морин. – Мне просто интересно… в любом случае это не мое дело.

– У меня волосы как у моей матери, – пожала плечами Порша и села в парикмахерское кресло, уставившись на свое отражение в зеркале.

– А это плохо?

– У нас было много разногласий. Мы с ней были абсолютно разными – и внешне, и по характеру, вот только волосы ее унаследовала. Я хочу быть самой собой, поэтому у меня совсем другой стиль, нежели у нее.

– Тогда будь собой и ничего не бойся.

– Я и не боюсь.

Порша не могла позволить себе бояться и пасовать. Она практически вырастила Маршалла, она обеспечивала его, дарила ему материнскую заботу. У их матери был собственный взгляд на «воспитание» детей, она была уверена, что главное – то, как они выглядят. Мать баловала сына, почти подавляя его, и выставляла мальчика напоказ перед агентами в надежде, что ему дадут роль в кино или в телешоу. Порша инстинктивно чувствовала, что отсутствие нормального детства может быть не менее разрушительным, чем постоянная критика, которой она подвергалась.

– Хорошо, – кивнула Морин, нарезая тонкими ломтиками сыр и выкладывая его на фарфоровую тарелку вместе с крекерами и фруктами. Она принесла тарелку Порше и улыбнулась. – Ну как?

– Выглядит вкусно.