8
0На мне — парик цвета каштан с чёлкой, половину моего лица так же прикрывали темные солнцезащитные очки.
Прошли паспортный контроль и час ожидали начала посадки. Я молчала, лишь изредка отвечая на вопросы мужчины коротко ""Да"" или ""Нет"". Настроение не самое лучшее. Я улетала так далеко от бабушки, которую очень давно не видела, и теперь еще не известно, когда смогу вернуться назад.
— Начинается посадка на рейс триста двадцать семь Москва — Кёльн. Просьба пассажиров пройти к терминалу номер три, — прозвучало очередное объявление по громкоговорителю.
Мы, не сговариваясь, встали и направились из зала ожидания к месту посадки. Пока стюардесса у входа в самолёт изучала билеты, я обернулась на серую Москву — не могла поверить, что через несколько часов приземлюсь в совсем другой и чужой стране…"
"Волк подтолкнул меня, задумавшуюся, рукой в спину, чтобы я начала движение. Нашли свои места и стали располагаться перед длительным полётом. Верхнюю одежду положили на полку сверху и, сев в кресла, пристегнули ремни, пока стюарды проводили инструктаж безопасности.
Большая птица начала стремительно набирать скорость, а затем забрала шасси и взлетела, расправив железные крыла. Смотрела в иллюминатор сверху на Москву в тумане, которая всё уменьшалась и уменьшалась, пока вовсе не скрылась за облаками. Когда было уже ничего не разглядеть за белым молоком, я закрыла лицо ладонями и начала тихо плакать.
Егор настырно притянул меня к себе на плечо, начав гладить по голове как маленькую девочку. Странно, но это немного облегчило переживания, в его объятиях было тепло, мягко и уютно, что даже не хотелось вырываться. Странное ощущение.
Спустя время самолёт, повинуясь крепким рукам пилотов, послушно сел на взлётную полосу аэропорта Кёльна. Я и Волк, сохраняя почти полное молчание, покинули большую птицу и, оказавшись на твёрдой земле, оглянулись.
Да, это вовсе не дом. Чужая страна, чужие люди. Я поёжилась от внезапно вкравшегося страха перед будущим, но Егор твёрдой и уверенной походкой повёл меня к стоящим в ряд такси. Багажа у нас не было, поэтому можно было спокойно покидать территорию аэропорта. По документам мы были гражданами этой страны, и потому на стойке лишь мигом глянули в паспорта и отдали обратно.
Договорившись о цене, мы помчались по районам нового для меня города. Мелькали огни и небоскрёбы, но мне не интересно смотреть, что там за окном. Я осталась там, в Москве, поглощена мыслями о доме и о бабушке, которая осталась одна и до сих пор не знает, что же всё-таки с ней произошло. И не узнает.
