1
0
Как только жених подхватил её, Лина замерла, впав в состояние, близкое к летаргии — всё вижу, всё слышу, но ни сказать ничего не могу, ни телом не владею.
Совсем уж нежной маргариткой она никогда не была, ребёнком носилась вместе с мальчишками, лазила через заборы, падала с деревьев — не могли отшибленные коленки и порез на руке привести к такому состоянию. Значит, противный магистр её обездвижил и сделал немой.
Вот, же… грахов маг!
Лина внутренне поёжилась — если бы мама услышала, что она подумала, вернее, одно слово из череды — она бы заставила её вычистить зубы, вымыть язык со щеткой и мыльным порошком, и вдогонку, лишила бы десерта. Если бы он, разумеется, у них в тот день был.
Хорошо, что мама не поехала в Храм, тогда она, наверное, не смогла бы решиться отказать жениху.
Элина вспомнила ошарашенное лицо несостоявшегося супруга и совершенно круглые глаза Верховного жреца. И — пронесшийся по Храму стук, с каким отваливались челюсти гостей. Вспомнила и мысленно хихикнула, сразу же одернув себя — она тут в рабыни попала, её обездвижили, везут, на манер статуи, а она еще и смеётся!
Магистр внёс несостоявшуюся жену в карету, вопреки опасению Лины, не швырнул, а аккуратно сгрузил на сидение и сел рядом, придерживая девушку за плечи.
Оцепенение и немоту так и не снял.
Карета быстро покатила к её новому месту обитания.
Ей полагалось трястись от страха, но, видимо, организм решил, что клин клином вышибают и, в ответ на ужас, переключился на смех.
Хорошо, что она не могла ни звука издать!
С другой стороны — что еще может сделать маг с ней? Побить? Не до смерти же, за неё такие деньжищи плачены! Покалечит или убьет, считай, деньги потерял. Напугает, пообещает что-то ужасное сделать с ее родными или Эдвигом? На каком основании? Родные и Эдвиг в Храме не были, и никак на её решение повлиять не могли. Более того, родные её продали, вычеркнули из своей жизни, и теперь она — сама за себя. Одна — против магистра и всего света.
Лина вспомнила, как пару лет назад ей рассказывал кто-то из соседок, что в каком-то городе один маг женился на одаренной, да и запер её в доме. Голодом не морил, но никуда не выпускал, сидела она целыми днями одна-одинёшенька. И досиделась до того, что наложила на себя руки. А девушка уже беременна была, да не знала еще этого — срок маленький. Говорят, большой шум был среди высших, мага того сильно порицали, даже наказали как-то. Девушку жалко, сидеть в четырех стенах — немудрено, что она с ума сошла. Ну, да, в здравом-то уме, никто сам на себя руки не наложит.
Но другие печальные случаи с жёнами магов, сколько Лина ни напрягала память, не припоминались. Закрыто маги жили, крепко берегли тайны свои, ничего о жизни за ажурными заборами, сквозь которые ни звука не доносилось, люди не знали.
