1
0Ты тоже его дочка, которой он сказки рассказывал, пел колыбельные, бежал на крики и засыпал с тобой в одной кровати вместе с Алинкой. С одной стороны, с другой Алинка.
Я должна освободить дочь от злобы на отца. Она отравит Варю. Она убьет Варю.
— А еще он и тебя тоже из бутылочки кормил, кстати, — улыбаюсь. — Ты и тогда умела ревновать. Как так? Алинку кормят из бутылочки, а тебя нет? Непорядок.
С грустью смеюсь.
По щекам Вари текут слезы.
Я могу закрутить ее в новом витке ненависти в отместку Роме, чтобы доказать какой он урод и что потерял пусть не двух дочерей, но одну точно.
Я могу взять ее в те союзницы, которая сгниет изнутри от отвращения, злости и презрения к отцу.
А что потом?
— А еще вы вдвоем устраивали соревнования, кто дальше плюнет кашей, а Алинка смеялась. Не знаю, помнишь ты это или нет. Вряд ли. Тебе трех не было.
— Помню… — сипит Варя."
"— Было весело. Правда, это я потом поняла, не тогда. Тогда я мало, что понимала.
У Варьки вздрагивают плечи, и она с диким ревом опускается на пол и прячет лицо в ладони. Я сползаю с кровати, притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.
Плачет навзрыд.
— Я рядом, милая, — покачиваюсь из стороны в стороны. — Рядом.
— А он нет…
— Позвони, и он примчится, — шепчу я. — Приедет, Варюш. И Алинка тоже.
Новый вой в мою грудь.
Какое мне дело до моей обиды, когда моей дочери так больно?
— И он ждет твоего звонка…
— Я его с матами послала вчера, когда он приехал в школу и хотел забрать меня, — всхлипывает. — И Алинку. Алинку… Алинку… — заикается. — Толкнула, мам… Я ее толкнула… а она упала… И она мне ничего не сказала… ничего…
— Вы и раньше дрались, — шепчу я, а у самой сердце уже не просто в клочья, он в нити разорвано. — Дрались, но потом мирились. Помнишь? Мирись-мирись… Мизинчик к мизинчику…
— Она приедет, если я позвоню сейчас? — голос у Вари тонкий, надорванный, но в нем все же дрожит надежда. — Приедет?
Глава 12. Ты ошибаешься
Алина и Варька заперлись в комнате.
Конечно же, Алинка примчалась, когда Варька позвонила ей и шепотом попросила приехать. Зареванная, в красных пятнах на опухшем лицу и поникшая.
Привез ее Роман.
Это следовало ожидать.
И я впустила его, потому что крики “проваливай и тебя никто не звал” контрпродуктивны в борьбе за дочерей, которых мне надо опять связать тонкой ниточкой.
Крики на Романа все испортят.
Я не могу сейчас себе позволить трясти Варю своей обидой и гневом на ее отца. Мы должны сейчас вырулить из ситуации осторожно и тихо, как на горном серпантине, иначе дочери полетят в пропасть.
Как-то умалчивают о таких сложностях материнства. Не говорят о том, сколько сил требуется детной женщине в момент развода.
