Поручик Империи

Полная уверенность в себе и своих силах. За эти дни Татьяне так полюбился этот взгляд…

После конфликта с корнетом офицерское общество немало охладело к Максиму. Задевать боялись, понимая фатальность таких поступков. Но и в друзья больше не набивались. Этакая вежливая прохлада.

А Таня не сторонилась его… скорее сама навязывалась. Во всяком случае, поначалу. Но уже через пару дней поручик втянулся и охотно проводил с ней все свободное время, что она могла выкроить для общения. Играли на фортепьяно. Гуляли по парку. Болтали, сидя в беседке или стоя в одном из переходов Царскосельского госпиталя.

Много. О разном. И весьма увлекательно. Таня оказалась девушкой с широким кругозором и спокойно воспринимала все оговорки поручика. Да и его шутки девушку на полном серьезе веселили. Ей пришелся по душе тот налет цинизма, что имелся в таких необычных анекдотах Максима.

Окружающие же, заметив это сближение, лишь многозначительно улыбались. Они-то уже насмотрелись на эти цирковые номера…

Все дело было в том, что старшие дочери Александры Федоровны рвались в госпиталь не только из-за удивительного милосердия и патриотического рвения.

И это тоже сказывалось, но все было куда интереснее.

С одной стороны – госпиталь для них стал отдушиной от постоянного гнета материнской опеки. Суровой и строгой. Этакий глоток свежего воздуха, пусть и насквозь пропитанного лекарствами и продуктами жизнедеятельности больных.

С другой стороны, и Ольга, и Татьяна прекрасно осознавали, что после огласки болезни их брата они стали «отрезанными ломтями» в аристократической среде. Общаться – общаются. Но сочетаться браком в рамках Павловского и Александровского законов они не могут.

То есть болезнь Алексея обрекала их на смерть старыми девами. По закону. Конечно, какое-то сватовство происходило время от времени, но больше из вежливости, чем для дела.

С третьей стороны – у них перед глазами был пример дяди Миши. Он ведь взял да и начхал на их августейшего папашу и женился на той женщине, которую любил. А Император поворчал несколько лет – и простил его."

"Поэтому, дорвавшись до Царскосельского госпиталя, обе старшие дочери Императора пустились во все тяжкие. Попытались, во всяком случае. Почему не вышло? Так просто все.

Офицеры, особенно гвардейские, прекрасно знали, что это за девушки, и откровенно ссали лезть им под юбки. Не потому что не хотели. Нет. Просто опасались последствий. Им ведь могли и не простить такой выходки. Вот и ограничивались лишь платонической страстью.

И если Татьяна держалась одного воздыхателя, ожидая момента, когда он наконец созреет, то Ольга работала методом перебора, порхая как бабочка от одного ухажера к другому, в надежде найти достаточно смелого… или глупого.

В общем – та еще история была.