4
0А Одер – широкая, глубокая река. Ее очень непросто форсировать. И держать оборону на ее левом берегу много легче, чем в поле.
Ренненкампф внимательно посмотрел на Максима, задумчиво жуя губы. Поручик же продолжил:
– А вообще ситуация интересная вырисовывается. Чем там закончилось на западе? Последнее, что я помню – это историю о том, как пять германских армий разбили в пух и прах англичан с французами. Дорога на Париж была открыта. Его взяли? Или где-нибудь на Марне их смогли остановить?
– Максим Федорович, откуда вам это все известно?
– Павел Карлович – это хороший вопрос.
– Нет.
– Значит, маршал Жоффр отступил за Сену после того, как фон Клюк вклинился между пятой и шестой армиями… Испугался окружения?
Ренненкампф еще более округлил глаза, смотря на этого невероятно странного поручика. А тот между тем продолжал:
– Так получается, что Париж взяли?
– Нет, – ответил Павел Карлович. – Он устоял. После уничтожения нами восьмой армии Гинденбурга и прорыва к Данцигу Германия начала срочно перебрасывать войска на восток.
– В Берлине паника?
– Вероятно, – кивнул генерал.
– Ну и хорошо. Жаль, что Жилинский никогда не решится оставить возле Кенигсберга только осадный гарнизон. Просто чтобы запирал и блокировал крепость. А остальную часть десятой армии было бы славно перебросить в Западную Пруссию для закрепления и развития вашего успеха. Но это так – мечты.
– Что вы имеете в виду?
– Ничего… просто сомневаюсь в том, что мы сможем развить успех. А если лоб в лоб бодаться, то немец сильнее нас. Вы не видели цирк в корпусе Артамонова. Нам пока помогает только локальное численное преимущество да стратегическая инициатива. Ну и мои проказы. Хотя о них уже лучше и забыть. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.
– Максим Федорович! Если бы не ваши, как вы выразились, «проказы», армия Александра Васильевича была бы уничтожена, а моя – с позором отходила из Восточной Пруссии.
– Павел Карлович, я простой поручик, который даже не знает своего имени. Я так – муха в сортире, а не герой. Вот нога немного заживет и подам в отставку, тем более что ранения вполне позволяют.
– Но почему?! Вас ждет блестящее будущее в армии!"
"– Извините, Ваше Высокопревосходительство, но это слишком наивный взгляд для наших реалий, – грустно улыбнулся поручик. – Я никто и звать меня никак.
