1
0Устала уже переводить.
– Комутокони, комутопони. Вот тебе ещё – переводи.
В дверном проеме мелькает роскошный зад Макара Романовича.
– Каждому свое – вы сказали, – говорю ему вслед и слышу громкий хмык.
Фух, до чего же сложно даются пикировки с ним!
А взгляд! Его властный, пробирающий до костей взгляд не просто выдержать. Такое чувство, будто он знает обо мне все.
Теперь жалею, что согласилась пойти в клуб на день рождения одного из самураев. Если Сергей пригласил меня, значит и другие парни будут с девушками. А вдруг Сам-сам придет туда не один?
Глава 11
Хорошечно!
Сижу, жужжу. То есть это музыка жужжит мне в ухо. В клубах нынче весело, оказывается. Может, потому что я уже накатил текилы?
– Ну, давай, Стасон, с днюхой! – поднимаю очередной стопарик. – Чтобы деньги были, и хер стоял!
Выпиваю, занюхиваю солью. Хорошо сидим.
Кто-то из парней нахлобучил мне на голову сомбреро. Так что я сегодня не японский самурай, а мексиканский мачомен. Пьяный в стельку.
Стреляю глазами в зал в поисках стройных женских фигурок. Мм, есть из кого выбрать, если вдруг приспичит.
Боли ушли, и я воспрял духом. Можно и сексом закончить сегодняшний вечер, нет – даже нужно! Обязательно кого-нибудь трахнуть.
Хватит с меня голодовки. Шурочка не даёт. Томку больше не хочу – она интересует меня только в качестве профессионального массажиста.
Что делать? Искать новую жертву. А то в яйцах уже застой, не дело это.
Внезапно перед глазами возникает знакомая фигурка в красном платье.
Какого хрена она тут забыла?
Да ещё и с кем пришла! С Сергунком.
Сучка крашеная. Вместо завитушек прямые волосы себе сделала.
Готовилась, марафетилась.
Член тоже привстал посмотреть на Шурочку. Пришлось без палева перекладывать его на другую сторону.
– Ну, дратути, – перекрикиваю музыку. – Накатитка суке саке!
Парни ржут, они уже выучили японский разговорный досконально. А вот Шу покраснела.
– Я сказал: угостите даму, – беру чистую стопку и бахаю в нее текилу.
Вставляю стакан в Шурочкины пальцы и говорю:
– Штрафной. За опоздание.
– Но вы сами меня оставили на сверхурочную работу! – шипит змеюка, сверкая подкрашенными глазищами. Стрелки навела как у египетской царицы.
Подношу ее руку к ее же рту и заставляю выпить напиток. После того, как она глотает, сую ей между губ дольку лайма.
– Ай, молодца! Ща танцевать пойдем.
– Я не танцую.
– А я тебя не спрашиваю.
– Макар Романович, Алекса пришла со мной, – встревает Сергуня.
– Хто? Алекса? – угараю. – Не знаю таких. Это ж моя Шурочка, – приобнимаю ее за плечи.
Шу морозится. Неприятны ей мои приставания или обиделась за сверхурочную? Так сама виновата, нехер было обзывать меня старым матрасом! Это я ещё по-человечески с ней обошёлся.
