1
0Над ним еще более старое ружье, висящее на гвоздике. Посреди комнаты низкий столик для еды. В углу — полка с кораном.
Пахло печным дымом и какими-то специями. К этим запахам примешивался еще один — кисловатый дух овечьих шкур.
На улице послышались мужские голоса. Где-то кричал ишак.
И хотя жилище было довольно бедным, все же здесь старались сохранять уют.
— Ты в безопасности, — проговорила девушка, — не бойся. Все хорошо.
Оказалось, меня положили у стены, на жесткий, но чистый ковер из верблюжьей шерсти. Еще один подложили под голову. Укрыли лоскутным одеялом.
Девушка медленно отложила полотенце и взяла чарку с водой, что стояла у моей постели.
— Прошу, попей.
Я уставился на девушку.
Молодая, шестнадцати или семнадцати лет, она обладала необычной, очень живой красотой.
У нее были большие темные глаза, густые брови и смуглая кожа. Черные волосы девушка заплела в одну плотную косу."
"Она оделась скромно, но ярко: длинное платье и шаровары из дешевой, но цветной фабричной ткани. На голове девушка носила легкий платок, сдвинутый назад.
— Извини, — я тронул лоб. Почувствовал шершавую и большую ссадину под пальцами. — Я напугал тебя.
— Вовсе нет, — девушка улыбнулась и вежливо отрицательно покачала головой. — Все хорошо. Вот.
Она снова предложила мне чарку. Я принял. Аккуратно отпил несколько глотков.
— Где я? — спросил я тихо, возвращая девушке чарку.
— Кишлак Кундак, не очень далеко от реки, — улыбнулась девушка.
Я поморщился от боли, снова тронул лоб.
— Ты сильно ударился головой, — сказала она озабоченно, — тебе нужен отдых и покой.
Девушка вдруг встрепенулась и тут же засмущалась. Спрятала от меня свои темные, миндалевидные глаза.
— Если я тебе мешаю отдыхать, я уйду…
— Нет, — улыбнулся я. — Спасибо. Ты хорошо говоришь по-русски.
В глазах ее вспыхнула легкая заинтересованность. Смуглые щечки зарумянились.
— Мой папа до революции был рабочим. Помогал строить ГЭС на реке Кабул. Я тогда жила в городе и ходила в советскую школу.
В голосе девушки чувствовалась какая-то гордость. Но потом она вдруг погрустнела.
— Но потом все пошло плохо, и нам пришлось уехать сюда, в Кундак. Сейчас отец с братом пастухи. Пасут овец.
— А мать? — спросил я.
Девушка погрустнела еще сильнее. И даже отвернулась.
— Извини, — сказал я. — Этот вопрос был лишним.
— Ничего, — пискнула она.
Я попытался пошевелиться. Потом встать, но голову прострелило так, что стало тошнить. Тогда я благоразумно решил повременить с подъемом.
— Ты все еще слаб. Тебе нужно восстанавливать силы, — заботливо сказала девушка.
Я вздохнул. Глянул на нее.
— Меня звать Саша. А тебя?
Девушка от удивления округлила глаза и снова зарумянилась. Мне казалось, что она вот-вот спрячет от меня лицо. Не выдержит взгляда.
— М-меня… — заикнулась она.
