1
0
Щелкнуло так, что у меня перед глазами все поплыло.
Призрак тем временем успел отобрать и отбросить мой автомат.
Время, казалось, замедлило свой бег. Эти мгновения в темноте показались мне вечностью.
Вот мы с «Призраком» стоим друг против друга. Вот в его руках темнеет в темноте нож.
Там, где-то за спиной, яростно борются на земле Уткин и Призрак-гигант. А где-то справа — раненый Призрак бросает в Малюгу песком, норовя попасть в глаза.
А потом время снова возобновило свой бег. И понеслось.
Схватка была яростной и быстрой. Мы с Призраком то и дело топтались на месте. Наносили друг другу удары, уклонялись, а потом и вовсе принялись бороться за нож.
Остальная реальность вокруг превратилась в какие-то картинки, которые то и дело попадали на глаза.
Вот Вася Уткин сверху Гиганта, сидит на нем верхом и изо всех сил дубасит по лицу. Враг прикрывается от его ударов локтями и предплечьями.
Вот Малюга душит Раненого автоматом. Они топчутся на месте, а потом Раненый изо всех сил бьет Малюгу затылком в лицо. Враги расцепляются.
Вот мы с Призраком, неведомо когда упали и изо всех сил боремся за нож, у самого края берега.
Бой быстрый, яростный, грязный. В полной темноте слышны глухие удары по телу. Яростные, звонкие щелчки кости о кость, когда кто-то бьет кому-то по лицу. Лязг оружия, звон клинков. Рык, стоны, злобные крики. Вопли отчаянного сопротивления.
Все это наполнило тишину Границы. Все это перемешалось с мерным гулом Пянджа, звуча инородно для этих мест.
Призрак был силен. А еще умел и техничен. Мы то и дело пересиливали нож, то и дело перехватывали его, отбирая друг у друга и стремясь ударить в наиболее уязвимые точки: подмышку, живот, шею, пах. И каждый всегда мог предугадать действие другого. Каждый мог быстро найти решение и защититься от смертоносного клинка.
Мы катались по берегу, то я оказывался в выигрышной позиции сверху, то он.
В технике мы несомненно были равны. Но в самом начале схватки я понял одну вещь — мое тело, молодое тело девятнадцатилетнего парня, уступает Призраку в силе.
Мое тело гибче, быстрее. Мышцы, приспособленные на взрывное усилие, помогали мне выжить в этом бою не раз и не два. Но в спокойной, выносливой силе, в способности долго прилагать усилие, я ему уступал.
И когда мы оказались у обрыва, я это почувствовал особенно хорошо.
Мы боролись прямо у края берега. Лежали вдоль него, и под нами в каких-то полутора метрах шумел Пяндж. Я буквально мог слышать, как каждое наше движение, каждое усилие заставляет куски подмытой глины откалываться от берега и с всплеском падать в воду.
Призрак был сверху. Нож его застыл надо мной. Острие смотрело в сердце. А он налегал.
Я стиснул зубы. Осознавая, что еще миг, другой, и клинок вонзится в мое тело. Руки горели огнем.
