1
0Особенно когда человек упорно старается чего-то достичь и не понимает, что все его старания напрасны. А нужно было лишь взглянуть на вопрос шире. И тогда становится понятно — стараться в эту сторону нет смысла.
Я сделал самую мерзкую ухмылку, которую только мог изобразить. Потом положил винтовку на плечо и опустился рядом с Ханом. При этом я не переставал смотреть ему в глаза.
— Взглянуть шире, говоришь? Ну что ж. Давай я позволю тебе взглянуть шире.
Хан неприятно искривил губы. Нахмурился. Лицо его стало кислым до омерзения.
— Ты и твои Призраки Пянджа, — продолжал я. — Вы охотились за капсулой с микрофильмом, не так ли?
Тарик еще сильнее потемнел лицом, но ничего не сказал.
— Той самой, которую нес в желудке пакистанский шпион Саид Абади. Ты, кстати, приказал его убить. И убил.
Хан медленно и немного свистяще засопел сломанным носом.
— Вы полагали, — продолжал я, — что капсула все еще находится на Шамабаде. Но я тебе скажу вот что: я уже давно нашел ее. Еще до Бидо, еще до того, как ты со своими людьми стал совать нос в Союз. Капсула уже давно у КГБ. И я тебя уверяю — они изучили ваш пакистанский микрофильм вдоль и поперек.
Хан хмыкнул.
— Ты лжешь, — сказал он, повременив несколько мгновений.
Я пожал плечами. Встал.
— Ты скоро сам проверишь, лгу я или нет. Комитетчики обязательно спросят у тебя про микрофильм, когда я отволочу тебя к ним.
Хан по-прежнему молчал. Он только и мог что бессильно сверлить меня злобным, полным холодной ярости взглядом. Командир Призраков, казалось, уже даже и не пытался скрывать от меня своих эмоций.
— А теперь, — продолжил я, сминая комок тряпки в кулаке, — открой-ка рот пошире.
— Мариам!
— Папа!
Я придержал Хана.
Девушка же побежала навстречу отцу, с посохом стоявшему на широкой плосковатой вершине большого, но невысокого холма. Всю левую его часть занимало смирное стадо овец.
Между ними ходил Карим. Но даже он поспешил к сестре, когда та крепко обнялась с отцом.
Я наблюдал, как мальчишка, расталкивая упрямых овец, спешил к ним.
Подогнав Тарика Хана, я пошел следом.
— Мы слышали, что творится в кишлаке, — сказал Абдула, когда немного отстранил от своей груди Мариам и посмотрел на меня. — Не так давно тут проходил старый Хилал. Он шел к реке, чтобы порыбачить. Рассказывал, что молодые ополчились на старейшину.
Голос Абдулы звучал твердо, но грустно. С какой-то горечью.
— Я сразу понял, что дело в тебе и твоем…
Абдула замолчал, осматривая связанного Хана, которого я вел, твердо держа за узы на руках.
— … И твоем друге.
— Он мне не друг, как ты видишь.
Абдула кивнул.
— Я догадывался об этом. Тот бородатый мужчина, он тоже?
Я кивнул.
— Если все настолько плохо…
— Плохо, — покивала Мариам и принялась быстро рассказывать Абдуле, что случилось перед нашим уходом.
