4
0Кто знает, может за ней следом, со временем, придут к нам послы? А где ты их примешь?
–Во дворце и приму?
–У себя в спальне? Или быть может ради такого случая попросишь полки с просушивающимся мхом из парадной залы снять? К нам вербумы от имперо приезжали, стыдно сказать, у Лаббертов поселить пришлось. Во что это вылилось?
–Сам знаешь, братьев мне некуда выселять, как и других членов моего рода.
–Да знаю я, – раздражительно отмахнулся Вилхелм, – помню я, как они все радовались, когда ты им жильё выделил у себя. Теперь врагом станешь, если выставишь. Думай. Думай обо всём, о сегодняшнем дне, о будущем, решай, что для тебя важнее.
Селвин нахмурился.
–Если она едет сюда, то я её встречу достойно.
–Как скажешь, – покладисто согласился Вилхелм, – быстро ты принял решение. Ладно, пошёл я, подберу ребят для доставки светлой.
–Я с тобой пойду, – твёрдо сказал Селвин.
–Ловушки не боишься?
–Заранее выйдем и последим.
–И то дело, – не стал спорить Вилхелм, – послезавтра выходим.
Уважаемый ропак насвистывая мелодию ушёл, а круль остался размышлять.
Дед, отец, каждый пытался как-то решать проблемы города, но без полной поддержки всего населения, без помощи из столицы, неуспешно.
Деду больше всего досталось за то, что нагулянные дети до союза, вдруг должны были стать нежеланными в их обществе. Раньше-то каждого ребёнка любой отец рад был забрать себе, да ещё хорошие подарки делал матери. Но то было раньше, а сейчас никто не хочет брать себе обузу. Пока ещё ребёнок вырастит да пользу начнёт роду приносить! Женщины не глупы, они нынче только к ропакам в постель лезут, приданое себе собирают, но уже такие времена, что не каждый ропак может позволить себе лишнее дитя.
Дед всё это предвидел, ограничивая свободные связи, а его не поняли. Отец не стал продолжать дедово дело, а начал искать места, где можно было бы поставить новые дома. Не вернулся. А ситуация в городе за последние двадцать лет ещё ухудшилась, недалеко до трагедий осталось. Хорошо ещё действует закон, что на улице никого ночевать оставлять нельзя, иначе много замёрзших находили бы.
Селвин шагал ко дворцу и смотрел на него со стороны. Некогда роскошное белоснежное здание превратилось в потрескавшееся сероватое нечто. Везде, где требовался ремонт, заделывали любым попавшимся под руку материалом. Окна слились со стеной, а он ведь видел в центральном городе, что они должны сверкать! Многие оконные проёмы заставлены в комнатах шкафами, или завешаны одеждой.
Не дворец, а муравейник, точно такой же, как на землях, где тепло. Все снуют туда-сюда, по полу дорожки грязи, крик ругающихся женщин, хохот мужчин, визг детей. Нет у города дворца. Значит и не город у них вовсе, а раз не город, то и он не круль.
