По острию любви

Но можно же ударить и словесно, сказав, чтобы я убиралась из его жизни..

Мужские шаги приблизились.

Затаив дыхание, жду.

Вскрикиваю от неожиданности, когда меня вместе со стулом резко разворачивают на сто восемьдесят градусов. После чего я взлетаю куда-то вверх и тут же оказываюсь сидящей на коленях мужчины, занявшего моё место.

— Посмотри на меня, — голос Дениса как никогда мягок.

Переводя дыхание от такого стремительного перемещения моего задеревеневшего тела в пространстве, поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

— Это всё, что ты утаила? — спокойно спрашивает он, вытирая костяшками пальцев слёзы на моих щеках.

Ком в горле не даёт мне ответить. Я словно онемела, так как была не готова увидеть тот океан сочувствия и нежности, что сейчас плещется в тёмно-зелёном омуте его глаз.

Лишь киваю, пытаясь не сорваться в истерику, которая, я чувствую, уже на подходе. Раньше мне всегда удавалось её тормознуть.

— Тогда вопрос закрыт, — и, словно ставя точку в этом вопросе, Денис очень нежно, практически невесомо целует меня.

Всхлипываю ему прямо в губы, понимая, что не получится как всегда. Пружина, которая закручивалась внутри уже давным-давно, состоящая из всех моих переживаний, докрутилась до своего максимума. И сейчас стремительно и бесповоротно рванёт в обратную сторону.

Но по привычке стараюсь бороться с этим. Практически задыхаясь, издаю невнятные звуки, чтобы остановить прорыв этой плотины, за которой ой как много всего накопилось за эти годы. Отворачиваю упрямо лицо и делаю попытки встать с его колен.

Меня не отпускают, только сильнее стискивают в крепких объятиях, практически обездвиживая.

— Давай, девочка моя, поплачь, — шепчет Денис мне в макушку, прижимая мою голову к своей груди. — Станет легче.

И всё!

На этих словах я ломаюсь.

Истерика с головой накрывает меня.

Рыдаю взахлёб, тычась лицом в напряженный и каменный торс, словно слепой котёнок в поисках защиты и любви. Руками обнимаю Дениса с такой силой, что руки начинают тут же неметь.

Дальнейшее я плохо помню. Так же как и то, сколько времени прошло, прежде чем в мозгах наступило хоть какое-то прояснение.

Мои всхлипы слышны всё реже и реже.

Появляется чувствительность, и я ощущаю насквозь мокрую, куда уткнулась лицом, футболку Дениса.

Он гладит меня по голове, что-то тихо шепча.

Я отстраняюсь, начиная вытирать опухшее от слёз лицо.

— Полегчало? — следует вопрос, когда я замечаю, что мы сидим уже не на кухне, а на диване в гостиной.

— Угу, — мычу невнятно, чувствуя ужасную слабость во всём теле."

"И дикое облегчение. Словно я скинула с себя неимоверно тяжелый груз, который носила на своих плечах несколько лет.

— Расскажешь?

По сдержанному мужскому тону ясно: если скажу «нет», настаивать он не будет.