По острию любви

Приходилось пчёлкой кружить по залу, практически бегая между столиками, обслуживая всё приходящих и приходящих клиентов.

Машка оказалась права. Во всём.

Драка началась примерно в три ночи. Самое удивительное, что именно Громов её начал.

И получается, что вроде как … из-за меня.

— Как насчёт того, чтобы выпить с нами, красотуль? — немного заплетающийся бас звучит мне прямо в ухо, когда я принимаю очередной заказ. — С Громом я договорюсь.

За этим столиком сидят байкеры, как я поняла. И в последний час каждый из пятерых мужчин пытается заигрывать со мной, отвешивая комплименты.

Чужие мужские ладони появляются на талии, и меня охватывают чувства неприязни и протеста.

Напрягаюсь и пытаюсь скинуть руки мужика, отступая в сторону. Ничего не получается, и я оказываюсь прижата к крепкому мужскому телу.

— Да ладно тебе, красотуль, — ржёт этот кабан, когда я упираюсь ему в плечи ладошками, пытаясь оттолкнуть. Его друзья тоже начинают смеяться.

— Отпустите, пожалуйста, — как можно твёрже произношу, хотя голос начинает дрожать. — Мне нужно работать.

Мой взгляд мечется по сторонам в поиске хоть какой-нибудь поддержки от своих, но сердце бухает вниз, когда понимаю — её не будет. Все в такой запаре, что никому нет дела до меня.

— Так твоя работа как раз и состоит в том, чтобы клиент остался доволен, — глаза мужика сужаются, а в голосе чётко прослеживается недовольство моими слабыми попытками выскользнуть из его объятий. — А доволен я буду…

— Отпусти девушку. Быстро! — яростный рык за моей спиной заставляет всю компашку разом заткнуться и перестать веселиться.

С облегчением выдыхаю, узнавая голос Дениса.

Глава 18

— Да ладно тебе, Гром, — мужик оборачивается в сторону Громова, продолжая прижимать меня к себе. — Я всего лишь… — он резко затыкается, как только видит выражение лица Дениса.

Впрочем, я его понимаю.

Мне самой становится не по себе от того, что я вижу. Глаза горят чёрной злобой, а желваки так и перекатываются на заостренных скулах. Даже щетина не может скрыть этих волн.

Чистая звериная ярость — именно она сейчас обуревает Громова.

— Пошла отсюда, — сквозь зубы произносит Денис, подходя к нам.

Меня наконец-то отпускают, и я стремительно убегаю.

Находясь на достаточно безопасном расстоянии, оборачиваюсь и вижу, как кулак Громова врезается в челюсть того мужика.

Дальше начинается какой-то форменный ад.

Начинают драться, кажется, все мужики, которые в этот момент находятся в баре.

Крики, маты, визг, звуки бьющейся посуды и треск перевернутых столов — всё это перекрывает даже музыку, которая в это время достаточно громко звучит в баре.

Ко мне подлетает Машка и, схватив за руку, тащит за собой в сторону двери, ведущей из зала в подсобные помещения.